Спаси меня, Дора!
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Ужасы
Сборник: Мистическая лирика
Автор:
Баллы: 24
Читатели: 479 +1
Произведение «Спаси меня, Дора!» участник на конкурсе
06.12.2013

Спаси меня, Дора!



   
    Если бы отец Пашки, Ярослав Николаевич, всё свободное время, по словам бабули Вали, не пасся в Интернете, то никогда бы не собрался жениться на американке.  
    А Пашка не очень любил компьютер, больше читал бумажные книги из домашней библиотеки. Много лет назад, когда все перешли на электронику и бумажные издания, в том числе учебники, тоннами увозили на свалки, бабуля не позволила выбросить книги. Но своё увлечение  Пашка скрывал от одноклассников, потому что признаться в том, значит, добровольно внести своё имя в список «отстойника»,  в котором были дети пьяниц и наркозависимых, в запущенных квартирах которых не то, что компьютеров, хлеба порой не было…   Им помогали выживать благотворительные фонды.  Давали  бесплатную еду из модифицированных продуктов, одежду,  проездные билеты на общественный транспорт.
  Пашку из родного посёлка, где школу давно закрыли, возил в город школьный автобус, а в больших городах уже был  аэротранспорт. Одноклассники злились, что у них  по земле ползать будут ещё сто лет. Но бабуля заявляла, что в детстве, например, не верила, что телефон можно носить в кармане, но сотовая связь в течение нескольких лет охватила страну, что даже старый дед, пользуясь сотовым телефоном, говорил: «Положите его в гроб, позвоню вам с того света».
    Мальчишки страшно завидовали однокласснику! «Really cool! – кричали они, - Пашка Погорельцев будет жить в Америке!» Но паренёк при мысли о переезде кроме ноющей боли в области солнечного сплетения не ощущал ничего. И ещё …ему очень не хотелось уезжать от могилы мамы, погибшей в автокатастрофе.
    Интуиция не обманула. Огромная Америка, известная по голливудским фильмам, галлароликам и книгам из домашней библиотеки, сократилась для паренька до размеров коровника на ранчо миссис Джессики Марлок. И ей было совершенно не важно, что пасынок со зрением  «минус четыре», не может полдня учиться в школе, а полдня работать на ферме и в поле.
    Пашке казалось, что их с отцом, как двух идиотов, просто выписали из России в качестве бесплатных фермерских работников. Сказать, что Пашка уставал, значит, ничего не сказать. У него не хватало сил для вникания в объяснения учителей,  для выстраивания каких-то отношений со студентами класса. Он не учился, а пытался отдохнуть на занятиях, зная, что ждёт на ранчо после приезда из школы, ведь даже душ перед сном он принимал в состоянии почти глубокого сна.  

название



     Одно благо - языкового барьера почти не ощущалось. Пашку с трёхлетнего возраста, как тысячи сверстников, водили в центры раннего развития детей на занятия английского языка, и не британского, как бабулю в школе, а, именно, американского. И Россия постепенно стала двуязычной страной. А некоторые пашкины, теперь уже бывшие, одноклассники, которые «плотно» сидели в англоязычных сайтах, говорили на чужом языке лучше, чем на родном. Пашка неплохо владел американским английским.
    К тому, что его - чужака, будут бить, был готов и смирился заранее. С толстыми линзами в глазах не подерёшься. Даже от физических занятий был освобождён. Но строгий классный руководитель мистер Твиггер, охранники во всех концах школьного большого здания, знавшие всех студентов по именам,  были настолько строгими и внимательными, что пресекали драки на корню. Позже Пашка узнал, что предки мистера Твиггера были русскими. «Хоть тут повезло»,  – думал Пашка, отворачиваясь от жгучих чёрных глаз соседа - мексиканца в правом ряду, от которого постоянно «несло» ненавистью и почему – то …смесью фанты с чесноком.  
     Отец работал в хозяйстве Джесси, как вол. Раньше Пашка не подозревал, что у него - бывшего бухгалтера хлебопекарни, столько физической силы. Фляги с молоком в полсотни килограммов он закидывал в грузомобиль одним рывком. А когда сын просился у Ярослава обратно в Россию, то натыкался на странный холодный взгляд. Сердце мальчишки сжималось от страха и плохих предчувствий. Однажды мальчик подслушал, как хозяйка разговаривала со своей подругой. Он понял, что отца опаивают отравой - стимуляторами, от чего у него не только увеличивается мышечная масса, но он становится физически сильнее на некоторое время. А последние слова Джесс заставили облиться холодным потом.
-  На два года его хватит. Загнется, отправлю обратно в Russia. Потом найду нового cretin.  …Всё равно какой нации, лишь бы язык понимал, работал и денег не просил. А this boy устроим несчастный случай, и поможем твоему больному брату. Я всё продумала. У мальчишки только зрение ни к чёрту, а все органы на удивление здоровые. И чем они там, в Russia, дышат и питаются? Такой прекрасный донорский материал.
    С того дня и так беспокойная, наполненная бесконечными делами, проблемами и физическим трудом жизнь пацана превратилась в тихий ужас. Он стал бояться входить в школьный аэробус, подходить к доильным, раздаточным, чистящим аппаратам в коровнике, браться за бытовые приборы в доме, принимать  душ. Ему казалось, что автобус непременно столкнется со встречным транспортом, что автоматы ударят током, и его тело после смерти станет набором для больных американских детей, которые будут тыкать в органы пальцами и выбирать себе печень, сердце, почки...  Он просыпался ночью от малейшего шороха. Ему не раз казалось, что Джессика направляется к спальной с огромной подушкой в руках, чтобы накрыть лицо, навалиться и удушить… Он представлял, как она стоит перед его бездыханным телом, разводит пухлыми коричневыми руками перед полицейскими и горестно - фальшиво вздыхает: «Я всегда знала, что этот малыш - слабый.  Вы только посмотрите на толщину его линз», - и, вынув их из пенальчика, сует в нос толстому полицейскому.  
    Каждое утро он начинал с осмотра своей комнаты. Любой, ранее не увиденный шуруп в стене, обнаруженная булавка на половом покрытии заставляли его сердце биться так, что рёбрам становилось больно… Он шёл по коридору, по ступеням лестницы, как по минному полю. Вот сейчас доска проломится, он полетит вниз и сломает шею! Касался выключателей в ванной и туалете так осторожно, будто боялся, что при щелчке раздастся выстрел или произойдёт взрыв. Даже постоянно равнодушный к сыну отец спросил однажды:«Что с тобой? Ты вздрагиваешь от каждого звука». Паша не раз хотел поведать отцу о подслушанном разговоре, но понимал, что заговорив, ускорит исполнение смертного приговора.
    А жить так хотелось! Он по-новому смотрел на поля, на небо, на солнце… «Это в последний раз!» - остро билось в висках. И всё вокруг вспыхивало и начинало играть разноцветными, яркими, слепящими глаза красками.
    Он обнимал за шею любимую корову Дору, и как Хаврошечка в древней русской сказке, которую читала в детстве бабушка - бывший учитель бывшего русского языка, как она о себе выражалась, шептал в волосатое коровье ухо: «Спаси меня, Дора. Прошу тебя! Help me, please!» Корова шумно вздыхала, косила тёмно-лиловым большим зрачком, словно всё понимала. А он, заливаясь слезами, все теснее прижимался к горячей шее животного.
Но однажды Дора …заговорила:
- Не плачь. Вставай! Что с тобой?
   Пашка поднял на неё зарёванные глаза, перевел взгляд  и увидел перед собой не высокий потолок из прозрачного пластика, а знакомые узоры дешёвой потолочной плитки, и голос Доры был так похож на тот, родной, бабулин.
   Резко повернул голову. Бабушка стояла перед ним в любимых рыжих кудряшках, выбивающихся из-под платка, (она всегда повязывала голову, когда готовила кушать) и тепло улыбалась. Он не сразу понял, что ему приснился кошмар.
- Ты что такой взъерошенный? -  Она присела на кровать. – И лицо сырое. Плакал… Ну - ну! Забудь. Это был просто сон.
- Бабуля, а где папка?
- Да где ему быть с утра в воскресенье? В интернете пасётся. Хлебом не корми.
  Пашка откинул одеяло, и как был, в одних трусишках, рванулся в отцовский кабинет. Он успел увидеть на экране монитора … шоколадную улыбку миссис Джессики Марлок.  Отец  быстро закрыл сайт.
- Неееет! – закричал Пашка. Он прыгал вокруг отца, теребил за футболку, хватался за длинные худые руки, захлёбывался странными словами: «Твиггер, стимуляторы, донор,  Дора…»
  Вдвоем с бабулей они не скоро смогли успокоить его. Только через два часа мальчик сумел внятно рассказать то, что увидел во сне.
     А вечером, почувствовав боль в сердечке, прокрался на цыпочках в кабинет и снова увидел на экране монитора лицо ненавистной Марлок и отца, уставившегося в экран…


Татьяна Сунцова. 24.10, 2013.



Дата публикации:

Разное:
Реклама
Обсуждение
     15:45 30.01.2015 (1)
Здравствуйте Татьяна! Неожиданная концовка. Затянуло в чтение, потому-что я сродни Пашки. В 12 лет потерял маму и отец познакомил меня с мачехой. Я не смог до конца ее признать матерью. А Пашке повезло... Правда Ваша, отцы мало уделяли внимания сыновьям, хорошо, хоть Пашка узрел истину, а я не смог. Спасибо! Навеяло...
     19:45 30.01.2015
Спасибо за такой сердечный отзыв.
Никогда не писала в жанре ужасов, душа не приемлет категорически. но по заданию 1 Чемпионата по прозе надо было написать.  Долго продумывала разные варианты, обрывки каких -то рождающихся сюжетов крутились в голове, и однажды села за клавиатуру,и  с горечью подумала о том,
чтоб хоть бы космос помог,  ... и чтобы так написать, чтоб ужас и был  вроде, и чтоб  его не было, чтоб только привкус остался...  И ВДРУГ  полилось, и на одном дыханье написала про про этого мальчика, американскую ферму, ясно увидела эту  шоколадную мисс с холодным взглядом. Даже интонации  её речи крутились в моей голове... Спасибо сошедшему с небес вдохновению....
Книга автора
Это я уже знала 
 Автор: Тиа Мелик
Реклама