соток, который, пользуясь своим депутатством, Платон выхлопотал для сотрудников «Новых известий». Целое поле! Вот и получили свои участки он и дочка. И участки эти - на краю лога, под березками. Место, конечно, отличное, и муж уже мечтает этим же летом начать строить там домик.
- Вот такой будет, - показывает мне вчера рисунок: - Устраивает?
Рассматриваю, расспрашиваю, но… Но нисколечко не верю, что эта его «сказка станет былью».
Дорожают продукты. Вчера десяток яичек стоил тридцать рублей, а сегодня - пятьдесят. Расхватывают и золото из ювелирного, а это значит, что раскручивается новый виток инфляции. Падает на бирже и стоимость рубля, - есть теперь такая в России, - и всё это, как елей на души тех, кто ратует за смену правительства Гайдара. А это - почти весь Верховный Совет, наш правящий орган Съезда народных депутатов. Он же - в оппозиции к Ельцину. И, наверно, потому, что обиделись на него депутаты за то, что не получили от государственной коврижки по желаемому куску, как те, что уже руководили заводами, фабриками.
Попросил как-то Президент депутатов: повремените, пока не созывайте депутатского съезда, но Верховный Совет – своё, и тогда сказал на пресс-конференции:
- Как же неуважительно отнеслись к Президенту России! - И даже пальцем пригрозил:
Я им не прощу этого! Не прощу.
Вот ведь как получается: всю жизнь социалистическая идеология вбивала нам в головы, что наши классики девятнадцатого века, - Гоголь*, Щедрин*, Некрасов*, - были защитниками народа, певцами его бед и несчастий. Помню, как, оставаясь одна дома, любила декламировать стихотворение: «Укажи мне такую обитель, я такого угла не видал, где бы сеятель твой и хранитель, где бы русский мужик не стонал…». Или: «Она на барском поле жала и тихо побрела к снопам. Не отдохнуть, хоть и устала, а покормить ребенка там…» И вроде бы всё – правда. Но, оказывается, есть и «другая сторона медали», о которой нам ничего не говорили и только теперь читаю у Розанова, написанное им еще за пять лет до революции семнадцатого года: «После Гоголя, Некрасов и Щедрина (который «как «матерой волк» наелся русской крови и, сытый, отвалил в могилу) совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к ее разрушению». И хочется крикнуть: «А ведь прав!»
Вчера Платон схватился с какой-то бабой у колодца... то бишь у лужи, когда из неё набирал воду для полива.
- Ну что ж этот Ельцин с нашими мужиками-то сделал! - запела та со слезой в голосе: - Воду на них заставил возить!
- Ну и правильно сделал, - сразу попытался угомонить ее Платон: - Ельцин землю им дал, трудиться предложил.
- А что толку от этого труда? Раньше-то у меня холодильник колбасой был забит, а теперь...
- Он у вас был забит по блату, - не сдался Платон: - А у меня тогда пустовал, потому что вся колбаса была у коммунистов, которые ее между собой распределяли.
Вот такой небольшой диалог прозвучал у большой лужи.
И все же делает Ельцин уступки Верховному Совету: сместил главу телевидения Яковлева, министра Полторанина, а они - демократы. И сместил, не объясняя прессе почему это сделал, но просит полагаться на него и снова терпеть.
А коммунисты все больше распоясываются, требуя новых и новых жертв, и самое главное: «Убрать правительство Гайдара!» Так что противостояние нарастает. А тут еще скоро открывается съезд депутатский, об отсрочке которого Ельцин просил Верховный Совет. И что будет?
Прочитала у Розанова о наших классиках литературы, а сегодня, - как подтверждение его мыслям, - читаю у Бердяева:
«Нигилизм, захвативший с шестидесятых годов девятнадцатого века часть интеллигенции, перешел потом и на народный слой, в который начало проникать элементарное преосвященство, культ естественных наук и техники, - примат экономики над духовной культурой. Это было неотвратимо, необходимо для социального переустройства России, но для творцов культуры, для людей мысли и духа положение стало трагическим. Русская революция отнеслась с черной неблагодарностью к интеллигенции, которая и подготовила эту революцию, - она ее преследовала и низвергла в бездну… Ответственность за духоборческий, враждебный духовной культуре характер русской революции лежит и на деятелях русского ренессанса начала века. Русский ренессанс был асоциален, был слишком аристократически замкнутым, поэтому бездна, развернувшаяся между верхним, утонченным культурным слоем и широкими народными кругами привела к тому, что культурный ренессанс сам и провалился в эту раскрывшуюся бездну».
Ах, если бы только творцы культуры провалились в эту «раскрывшуюся бездну»! Но ведь туда были сброшены и миллионы простых жизней!
До чего невыносимое это зрелище - съезд депутатский! Болтают о чём угодно, только не о наших бедах. И, в основном делят власть, даже в рукопашной как-то сцепились, доведя Президента до того, что он заявил: или он с Гайдаром, или Верховный Совет! И пусть, мол, скажет об этом народ на референдуме. Но захлопотали экономисты, юристы, собрались парламентеры от Верховного Совета, президента и решили: вместо Егора Гайдара выдвинуть три кандидатуры. Выдвинули. И 14 декабря съезд проголосовал за Виктора Черномырдина*. Не знаем, как он себя поведет? Поэтому остается только верить Ельцину, а Гайдар... Ведь его правительство с первых дней называли «правительством камикадзе*», - разве простит ему народ «отпущенные цены», которые так разогнались, что никак не остановятся? Нет, не простит, позабыв из-за короткой памяти, что благодаря этим отпущенным ценам в магазинах появилось то, что раньше только снилось.
Упали в цене полученные нами ваучеры, и все выжидают: а что скажет о них новый премьер Черномырдин? Ждем и мы. Я-то прикупила их четыре штуки, муж - два, сын – пятнадцать, и цена каждого - триста грамм сливочного масла. Дешево конечно. И люди, не зная, что с ними делать, продают их, а те, у кого денег много, скупают сотнями, тысячами, а потом по дешевке покупают на них заводы, фабрики и целые комплексы.
2013-й.
Каждый день в наш почтовый ящик бросают рекламную газету: страницы пестрят рисунками окон, потолков... воротами, керамикой, шифером и прочими строительными материалами. Впечатление: вся Россия торгует и строится… вернее, почти вся. И земля в городе дорожает, быстро растут частные особняки, сносятся деревянные дома и вместо них вырастают многоэтажки с магазинами и торговыми центрами.
Платон пришел с прогулки и слышу:
- Да-а, строится Россия. Особняки растут, как на дрожжах, никогда еще так не жила наша страна.
- А разве было за всю её историю, что б мужики и бабы в деревнях пенсии получали? – как согласие с его словами не преминула вставить и свои соображения: – Помнишь, мама рассказывала: мужики, мол, только на свои шшапоточки и надеялися, и гроша ломаного им не давали.
Ну да, он-то помнит:
- А вот Зюганов, бессменный вождь коммунистов, всё квохчет и квохчет о бедственном положении народа.
- Пусть квохчет. Надо ж кому-то и беспомощных утешать.
- Но самое обидное, что часто слышу, как хвалят, тоскуют по советской власти, тогда, мол, хорошо жилось, не то, что сейчас.
- Конечно, таким свобода не нужна, - усмехнулась: - как и полные магазины. Им бы лучше, чтобы всем одинаково выдавали… по хеку да по синей курице, чтобы не обидно было, не томила зависть.
Вот такой диалог у нас случился шестнадцатого декабря две тысячи девятого года - в день смерти Егора Гайдара.
Через несколько лет после его смещения, в газетах писали: «Если бы Егору Гайдару дали больше времени, а не год, Россия сейчас была бы другой страной». Так ли, нет ли? Но за год своего премьерства Гайдар успел открыть границы, отменить госконтроль цен и, хотя они выросли на 2508 процентов, но именно при нём полки магазинов стали быстро наполняться продуктами, товарами.
Да, в труднейшие годы России, когда страна была должна Европе шестьдесят три миллиарда долларов, когда в «закромах родины» не было ни только денег, но и хлеба (в Ленинграде запасов продовольствия было только на три дня) и голодные бунты становились неизбежностью, Ельцин из предполагаемых кандидатур выбрал именно того, кто мог принять ответственность на себя, зная, что вызовет своими мерами неприятие народа. И у нас не поднимался язык винить его в бедах России.
Встречаем Новый, 1993-й. На пианино, в вазе - еловая ветка с шишками и несколькими игрушками. Дети накрывают в зале стол из приготовленное мною, а я сижу с вязаньем в уголке дивана и думаю: «И все же как здорово, что, пережив, перетерпев «шоковую терапию», не пришлось нам всё, что на столе, добывать, стоя в очередях или по блату, привозить из Москвы, а потом хранить. Конечно, дороги продукты, даже очень дороги, но всё же впервые за долгие годы мы пошли и купили, что хотели, в магазинах. Может, потому я и не так устала? Вот только – нервы… Полечить любимым стихотворением?
Горит звезда, дрожит эфир,
Таится ночь в пролетах арок.
Как не любить весь этот мир,
Невероятный твой подарок?
И я творю из ничего
Твои моря, пустыни, горы,
Всю славу солнца твоего,
Так ослепляющего взоры.
Но разрушаю вдруг шутя
Всю эту пышную нелепость,
Как рушит малое дитя
Из карт построенную крепость.
Да, разрушаю. И часто. Но как удержать себя от этого? Как продлить тот нечаянный праздник души, который иногда возникает неожиданно и
