Платон пришел на обед, входит на кухню, и я слышу:
- Конечно, много дурацкого делает Родкин, много и всякой несправедливости творит, так что можно было бы стать в оппозицию.
- Стань, стань, - наливаю ему тарелку щей: - При социализме ты настоялся... и насиделся без работы, а теперь те, против кого сражался, опять отлично устроились, а ты... Как тянул свою журналистскую лямку, так и тянешь.
- Да и отдавать свои последние силы за народ, который опять избрал коммуниста, уже охоты нет, - подхватывает, нарезая хлеб: – В «Известиях» опубликовали опрос общественного мнения, так самый умный политик у нашего народа – Зюганов*.
- Поэтому и пиши свои статьи, - подхватываю: - утверждая какие-то моральные ценности, а в остальном...
Ничего не ответил мой сокол сизый с обвисшими крыльями.
«Уничтожить, как класс!» Это - мой фильм о раскулачивании в нашей области. И вынашивала его долго, много раз ходила в библиотеку, копалась в областном архиве - благо теперь разрешают это делать - переснимала документы, писала тексты, репетировала с актерами, которые читали отрывки из маминых рассказов о раскулачивании*, и этот фильм - мой исполненный долг перед теми, кто был уничтожен «как класс».
Сегодня Ельцин* «в своем традиционном обращении к народу» клеймил «преступные элементы, которые пробрались в административные органы власти». И Президент прав: этих элементов!.. только в Думе около пятидесяти человек подозреваются в связи с «криминальными структурами». А тут еще начался второй виток приватизации и это значит, что «властные структуры», то бишь, коммунисты, находившиеся у власти, будут, отстреливая друг друга, дорасхватывать то, что еще осталось, и законы, охраняющие эту, ухваченную собственность, им пока еще не нужны, а вот когда всё окончательно поделят, тогда за них и примутся.
Позвонил Глеб:
- Ма, деньги нужны.
- Опять в Польшу едешь?
- Нет.
И молчит.
- Случилось что? - чую недоброе.
- Да...
И пришел, короткими фразами выдавил из себя: гнали на заказ машину из Польши, на Белорусской таможне хотели схитрить, сэкономив сколько-то, но не получилось и машину конфисковали. Сжимаюсь, но спрашиваю:
- И сколько нужно?
- Две тысячи долларов.
Ахаю… А он быстро договаривает:
- Надо ж заказ выполнить… ведь мужик ждет.
Ох! «И полились слёзыньки из глаз ее...», а он:
- Ну, чего ты?.. У нас же с ребятами есть непроданная машина. - Успокаивает! А как успокоиться? - И не такое при коммерции бывает, зато опыт приобрел.
Нет, не успокоил. И отдала все три миллиона, которые получила при расчете. Отдала и дочка, что накопила, Платон, что собрал для достройки дачи. И снова мой сын поехал в Польшу.
Может, в нашем подсознании именно ночью и проявляются драмы, надрывы, которые пережили? Ведь именно в эти часы с какой-то безысходностью овладевает душой страх, терзает, тащится и в новый день. Как не поддаваться ему, как научиться радоваться тому счету дней, который остался? Господи, научи!
Платон смотрит новости, ворчит:
- Опять НТВ* обнаглело.
А дело в том, что это вроде бы независимое телевидение вот уже который день травит Чубайса*: он, де, со своими друзьями получил слишком большой гонорар за книгу о приватизации. Но первыми набросились на него журналисты из «Эхо Москвы», а теперь и Киселев* с НТВ, автор воскресной программы «Итоги».
Я присаживаюсь рядом с ним:
- Да-а… Ведь даже не упомянули, что Чубайс девяносто пять процентов этого гонорара отдал в благотворительный фонд.
- Ну что ты хочешь? – машет рукой: - Киселёв за эту брехню такие деньги получает! У него же квартира шикарная в центре, особняк под Москвой. Ведь НТВ руководит Гусинский*, а центральным ОРТ Березовский*, и это им во время избирательной компании Чубайс уступил какие-то крупные предприятия по дешевке, чтобы поддержали Ельцина, а не Зюганова, ну, а теперь, видать сказал: все, хватит, ребята, вот и мстят, травят с помощью Киселева.
Да, мстят. И уже одержали в чем-то победу, сожрав трех его соавторов и единомышленников.
Боль по моей любви, - телевидению - понемногу тает, уходит. Да, делать свои фильмы - появилась такая возможность в последний год - для меня было почти счастьем. Даже за несколько дней до монтажа, этого завораживающего соединения образа и звука, у меня сладко трепыхало сердце. Вот поэтому и ушла, что называется, не оглянувшись, не устраивая прощального банкета, - знала, что не выдержу и разревусь. Но «ушла» меня Тахирова, новый заместитель Корнева.
Лет десять назад появилась она в Комитете на радио серенькой, незаметной журналисткой, потом, когда произошло объединение радио и телевидения, стала мелькать на экране, делая «Эстафеты». Пришлось и мне несколько раз поработать с ней, и передачи ее были такими же серенькими, как и она. Но вдруг, осведомленные во всех сплетнях сотрудницы, стали поговаривать, что, мол, председатель Комитета Корнев - с ней... И подтвердилось это довольно скоро, - он сделал ее своим заместителем по десятому каналу, который раскручивала я. И вот теперь, когда раскрутила, пригласил меня Корнев к себе, поставил передо мной чашечку кофе и все говорил, говорил, а потом объявил, что на десятый Тахирова берет не меня, а режиссера Павловосвкого
- Да знаю, знаю, - улыбнулась.
И хотела добавить: «Она меня не любит», но не добавила потому, что поняла: теперь договора со мной не продлят, а просить Корнева не буду, тем паче - Тахирову.
2013
В тот год на губернатора области претендовали коммунист Родкин и директор птицефабрики демократ Александр Енин. И по сложившейся традиции Комитету надо было поддерживать коммуниста, но Корнев не ладил с Родкиным по каким-то причинам, поэтому не очень-то поддерживал его. И тут вынырнула его заместитель Тахирова, начала стелиться перед будущим губернатором, а когда тот снова победил, то и сделал ее председателем Комитета. И что же Корнев? Он стал никем. Рассказывали, как остался даже без кабинета, сидел в просмотровом зале; как шарахались от него все, чтобы не навлечь на себя гнева новой правительницы; как даже в буфете и автобусе, который возил сотрудников на обед, сидел один, потому что бывшие подчиненные боялись к нему подсаживаться; как Тахирова милицию вызывала, чтобы выдворить его из Комитета. Но все же пробовал Валентин Андреевич найти управу на Родкина и на свою бывшую протеже, - ездил на Российское телевидение к управляющим региональными Комитетами, писал министру культуры Швыдкому, даже судился с Алиной, но… Но вскоре попал в больницу с инфарктом и, после нескольких дней пребывания в коме, умер. И что же Тахирова? Она пришла на похороны! И жена Валерия Андреевича, увидев ее, застыла в немом изумлении.
Ельцин опять в больнице, - воспаление легких. И снова закаркали, захлопали крыльями вороны, - Зюганов, Жириновский*, который носится по Европе и налево-направо кидает: приду, мол, к власти и брошу бомбу атомную на Японию, пригрозил и немцам, не пригласившим его в гости, а в Болгарии не понравился руководитель страны и хотелось бы ему назначить своего человека. В общем, шума много производит, да и не только шума, потому что некоторые зарубежные бизнесмены настораживаются от его перлов и прерывают с нами отношения, - а кто ж его знает!.. Россия, мол, такая!.. Россия непредсказуемая и что будет, если он придет к власти?
Карачев. Мое родное гнездо. Огород зарос травой, меж исклёванных кочанов капусты бродят куры, справа, под навесом, гора разбитых ящиков, обрезков от досок, щепки, ветки… в общем, то, чем брат будет топиться зимой, а слева - вольера для кур, - «Не доделал, не дотянул, сетки не хватило» - и теперь в ней просто свалка.
Да и в хате не лучше, - не на чем глазу отдохнуть, - да еще на стенах содранные обои. Если спрошу: «Ну, зачем обои то содрал»! Ответит: «Искал крыс под ними». «Чего окна то не протрешь»? Ответит: «Да ну их к черту, тут и без окон дел невпроворот». Потому и не спрашиваю, а просто смотрю на него и слушаю.
А он сидит возле пишущей машинки, которая вот-вот упадет с покосившегося ящика, и рассказывает о своем романе:
- Замучила меня вторая часть! Порослев... Он же не такой, каким я его изобразил! Он должен быть другим, сложнее...
Когда ухожу, глазами упираюсь в корпуса машин, которые стоят в огороде. Старый «Запорожец» он купил несколько лет назад по дешевке, а «Опель» Глеб ему оставил после того, как «выдрал из него внутренности» на запчасти.
- Ну, зачем тебе эти огрызки? - смеюсь.
- Да хрен с ними, - прихрамывая, подходит к «Опелю»: – Сын девок в них водит, да и я вот так… - С трудом поднимается на сиденье: - Иногда сяду, помечтаю. Немного фантазии и катишь по Италии, по Испании, по берегу океана. Хорошо! Вот только Глеб смотровое стекло снял, ветер в кабину задувает. – И улыбается: - Затянуть плёнкой что ли?
Ухожу к автобусу. А он, пока не поверну за угол, будет стоять у покосившейся калитки и крестить меня вослед.
Из письма Володина:
«Ты пишешь, что России не помешало бы мощное зарубежное влияние. Я же к этому подхожу осторожно, ибо это явление - палка о двух концах. Да, элитарная русская культура, само понятие «русская интеллигенция», родились из синтеза чуть ли не общемировых культур. Но и издержки этого, в общем-то прекрасного процесса, тоже от «мощного влияния». Все зависит от вожака, возглавляющего наш этнос... так на язык и просится: стадо баранов. Кто впередсмотрящий? Гениальные дуроломы Пётр первый*, Ленин* или мудрые и осторожные, уважающие свою Родину царица Софья*, Александр второй*, Столыпин*?.. Гайдара* бы к ним причислил, но к несчастью оказался он в ситуации, когда ни осторожность, ни мудрость положение не спасали. Я преклонялся и перед Горбачевым*, да и теперь отдаю ему должное, но, наверное, он начал не с того и, по-видимому, надо было начинать с экономики. Пожили б мы еще десяток лет и без гласности, без альтернативных выборов, но рынок нужно было насаждать помаленьку, не допуская разгула социальных и национальных стихий, и привлекать инвестиции с Запада. Вот это и было бы «мощное зарубежное влияние», то, которое надо. Короче, не послал нам Господь вовремя Ден Сяо-пина*, - видать, грехов лежит на нас поболе, чем на народах
