«Ну-у-у-у! Вроде ничего дамочка для раннего утра». — мелькнула пролетавшая в подсознании мысль.
– Марина, я чертовски опаздываю и не могу найти папку… Куда ты её убрала? Вечно ты со своей аккуратностью. Ведь сказал же, чтобы не лезла в мой кабинет со своими тряпками и щётками, — распалялся в прихожей муж.
– Алекс, садись за стол. Подойдя к бушевавшему супругу, обняла мягко за плечи, пытаясь укротить.
– Какой стол! Меня ждёт огромный коллектив, а ты тут путаешься под ногами со своим завтраком! — продолжал раздувать пожар гнева.
Марина мягко и внимательно посмотрела на него, но жёстко спросила:
– Мой милый, а ты чего это тут разошёлся не на шутку? Шутливо-угрожающе пожурила мужа. По какому такому праву так разговариваешь со мной? Работа и люди ждут не только тебя, но и меня! Допустим, не в таком масштабе. Папка же как лежала вчера в прихожей под твоей же шляпой, так и продолжает отдыхать от тебя.
Александр схватил папку и рванулся к двери.
– Ты мне ничего не скажешь? — тихо спросила Марина.
– А ты… ты? Долго собираешься пить из меня кровь? Всё не угомонишься? — взревел супруг, подлетев к ней.
– Я-а-а-а пью кровь и не успокоюсь никак? Тихо и внезапно обречённо спросила растерянная Марина…
– Да, да! Ты! Разве не видишь? До чего уже довела пустыми вопросами и требованиями! Как я буду чувствовать себя перед коллективом? Ты разве не знаешь, какой сегодня важный день для нашего комбината? Меня ждет куча неотложных дел: решается вопрос о слиянии, а ты тут со своими сантиментами и дурацкими выяснениями! — рявкнул Александр одновременно с таким хлопаньем дверью, что выскочили ключи из замочной скважины.
Через минуту он ворвался вновь и, подлетев к жене, потребовал.
– Ну что ты хотела от меня услышать?
Марина спокойно посмотрела на него…
– Уже ничего. Пожалуйста, успокойся, иди уже скорее в коллектив и к своей …куче. Всё… Не волнуйся. Тебе же самому потом будет стыдно.
– А-а-а, конечно! Ты ведь у нас такая уравновешенная, спокойная, а я весь в дерьме. Так что ли? Негодовал Александр.
– Прошу тебя, не делай никаких выводов. В таком состоянии. Я уже замолчала, пожалуйста, успокойся.
Марина нежно обняла мужа за плечи и слегка подталкивала к выходной двери. Резко оттолкнув жену, Александр выскочил из квартиры.
***
Влетев в офис, на бегу заглотив чашку кофе, помчался в конференц-зал, но тут же развернулся и вышел вон... На душе было дрянненько до такой степени, что он никак не мог собраться с мыслью… Почему-то перед глазами стояла спокойная и, как ему показалось, равнодушная жена… И тут до скрежета в зубах стала подозрительна такая хладнокровно-уравновешенная реакция на его психические всплески… Даже скулы свело от перенапряжения головного нерва, натянутого страшной мыслью подозрения. Последнее время работа поедает его до такой степени, что просто не остаётся никаких сил на нежности. И секс… даже секс, который занимал значительную часть в их жизни... когда-то, теперь стал почти деликатесом совместной жизни. А на дипломатию и прочие там… проявления любви тем более не было прежних сил, да что там сил… желание и то ехидно корчит фигу под носом, как только Маринка начинает стрелять своим глазищами. Так что... мурашки от страха. Но, зараза, хочется только спать. Уснуть где -нибудь… подальше… в Гондурасе, чтобы не достали уж наверняка и дали выспаться один раз и на всю жизнь.
Но Марина всегда его встречает ровно так, как будто ничего этого не происходит. Но он-то помнит, какая она страстная бестия в постели и как ей это всегда нравится. Нравилось… - поправившись, скорчив физиономию так, словно целиком заглотил лимон.
"Значит, она это получает, что и позволяет так реагировать на эти… чёртовы выпады. А от кого тогда?" - воспалённый мозг рисовал ужасающие картины коварной измены».
Александр нервно схватил сигару и резко затянулся, раскашлявшись. Всё валилось из рук… Не мог ни о чём больше думать: «Да! Это точно! Кто-то ей помогает быть невозмутимой, забив на его истерики». Выходящий из берегов разум вынес окончательный вердикт.
– Гле-е-е-еб! – залетев в кабинет своего заместителя, — взревел Александр так, что тот едва не катапультировался вместе с креслом. Ты сегодня проведёшь совещание сам…
– Но-о-о, — попытался было возразить зам…
– Никаких, но… Ты в теме и сделаешь все лучше меня. Посмотри на меня… видишь, я сегодня ни жнец и на дуде ни игрец.
– Что с тобой? — хотел было спросить Глеб, но, махнув рукой, передумал…
Такого босса и друга в одном лице он никогда не видел.
Александр схватил плащ и вылетел из кабинета.
Александр схватил плащ и вылетел из кабинета.
***
Марина, укутанная в пушистый халат, напевая, выходила из душа. Она позволила себе немного расслабиться с утра. В доме моды, где она работает художником – модельером, её ждут только после обеда. Выходящую разнеженную жену чуть не сбил с ног влетевший Александр… Его глаза метали молнии и в поисках ответа, который он уже сам себе и определил, вращались отдельно от организма по всей квартире.
– Ну, давай…поделись, как тебе это удаётся?! Твоё фальшивое спокойствие… Ну? — мял он в своих руках вырывающийся стан ошарашенной жены, пытаясь вытряхнуть из неё ответ, подтверждающий его Отелловские домыслы.
Безмерно удивлённая женщина, да что там… ошарашенная, ровным счётом ничего не понимала…
– Ты это о чём?! — собрав руки разъяренного супруга в кучу и отдав обратно, отошла в сторону. Что это на тебя сегодня нашло? — повторила вопрос, улыбаясь внутри себя, над дуралеем мавром.
– А-а-а-ах! Не понимаешь?! Кто тут тебя ублажает, пока меня нет, а-а-а-а?! Ведь ты же не можешь без секс-а-а-а. Что, разве не так?! Я же знаю! — торжествуя от своей прозорливости, купался в праведном гневе Александр.
– А-а-а-а! «Во-о-о-т оно что!» —с мягкой иронией разочарованно протянула женщина, кажется, начиная понимать, о чём идёт речь. А ты... Ты, конечно же, можешь? Не так ли? Да? — отпарировала, лукаво улыбаясь ответным вопросом.
– Сейчас речь не обо мне, а о тебе. Не увиливай.
– Ну вот что, мой дорогой! Всему есть предел. Моему терпению в том числе. Не смей ко мне обращаться в таком тоне. Я к тебе неизменно отношусь предупредительно и даже с незаслуженной нежностью, но это может кончиться. Я не допущу, чтобы ты уважительную ранее интонацию наших отношений смыл в унитаз. Ты действительно хочешь знать правду? — театрально кокетничая, вопрошала ещё больше разъярённого мавра. Ну что же, придётся, по всей видимости, наконец, сорвать занавес над страшной тайной, покрывшей преданную забвению – нашу многострадальную сексуальную жизнь, — добивала беднягу уже… едва ли не пронзившего высокие потолки рогами своего воображения.
– А-а-а-а-а, так тебе, значит, всё-таки есть в чём признаваться, па-а-а-адшая ты женщин-а-а-а!
– Фу-у-у-у-у, какие недостойные джентльмена эпитеты! Но-о-о, должна признаться, что да, есть, и еще как есть. И ни один, а… целых два! Так слушай же – презренный ревнивец! Вот кто или правильнее сказать, что является моими помощниками, — она покрутила перед глазами разъярённого супруга двумя красивыми длинными пальцами. Не хочешь спросить: «Как давно?» А то бы я ответила: – да с тех самых пор, как у тебя появился коллектив в большом масштабе и куча неотложных дел.
***
Тупое молчание и выпученные очи Александра, создавали впечатляющую художественную натуру, для воплощения в полотне которой, пока ещё не уродился художник-творец…
– И-ди-и-и-от! — промямлил Алекс! У-у-у-уф-ф-ф! Ка-а-а-кой болван! — сползая по дверному косяку на пол, бормотал МАВР.
Посидев немного на полу, схватил Маринку за низ пушистого халата и, потащил к себе… под стол... Сопротивляясь, она схватилась за скатерть, и сверху на них посыпались яблоки, бананы… А ничего непонимающий стол, вначале, медленно раскачивался, как бы прислушиваясь, затем, доперев, что же произошло, от счастливой сопричастности пустился в галоп, но постепенно bossa nova перехватила инициативу...
И тогда стол самозабвенно завопил во весь голос бокалами и графином, стоящими уже совсем на краю: дзинь-дзинь-дзинь ля-я-ля, счастлив я, ля-ляля-я...
Раскачиваясь во все стороны, и подпрыгивая, он с невыразимой нежностью, выводил замысловатые рулады, падающими фужерами, задерживая их, чтобы успеть допеть до конца музыку любви… Любовная ария понемногу затихала, и полностью отдалась качумному звучанию под сурдинку, дойдя до нежнейшего пианиссимо…
Бокалы, цеплялись друг за друга, погружали в музыку фонового звучания, так сказать — постлюдию любви.
***
Наконец, после выдержанной паузы... из-под стола раздался аппетитный хруст яблок... ... ... ...
– Мне ещё никогда так не было сладко! — шептала Марина, откусывая яблоко…
– Да-а-а! — промямлил Алекс, с блаженством прожёвывая банан вместе с речью…
А стол всё мурлыкал, мурлыкал, и мурлыкал голосом Шарля Азнавура: –
Une vie d'amourQue l'on s'était jurée
Et que le temps a désarticulée
Jour après jour
Blesse mes pensées
Tant de mots
d'amour
En nos cœurs étouffés… … … – тихо так, прислушиваясь к дыханию возрожденной под ним ЛЮБВИ…
– А вы?
Вы слыхали, как поют столы?
А у меня на эту тему старый стишок есть, почитай:
Зашевелится червь сомненья
В твоей неправедной душе,
Сорвав покровы заблужденья,
Как маски из папье-маше.
Собьёт привычную картину,
Из круга элипс растянув...
И злые мысли, выгнув спины,
К тебе летят, раскрывши клюв,
Терзать твоё воображенье,
Следить сквозь скважины замков,
Скреплять осколки раздраженья
Колючей проволокой слов.
По капле яд сочится в душу,
Бессмыслицей наполнив сон.
Бриг мысли выбросив на сушу,
Мир тишины тиранит стон.
Узлом связав тоску с кручиной,
Слов извергаешь водопад...
......................................
Всем этим бедам был причиной
Пустяк - неосторожный взгляд!