Отверженная Рита и добрый человек
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Произведения к празднику: День защитника Отечества
Автор:
Оценка рецензентов: 9
Баллы: 64
Читатели: 436
Внесено на сайт:
Действия:

Отверженная Рита и добрый человек

Отверженная Рита и добрый человек


1. Воскресный сон до обеда


Военкомат на сборы вызвал. Значит, мои знания и навыки понадобились армии. После длительных бумажных волокит в часть я попал уже поздним вечером. Встречавший меня подполковник с благозвучной фамилией Воскресенский проводил в казарму. Тишина у войск «отбой», спят солдатушки.


- Дежурный по роте проводит Вас, отдыхайте. Всё остальное на завтра, до вылета успеем, - подполковник, как я понял, мой непосредственный начальник, исчез в ночной тьме.


Сержант с повязкой на рукаве проводил в помещение из двух комнат. В первой: слева стол, стул и топчан, какие в караульном помещении для отдыхающей смены ставят. А справа вдоль всей комнаты — фанерная перегородка с железной решёткой до потолка, да такая же решётчатая дверца с навесным китайским замочком. Кладовка? Или, как говорят в армии, каптёрка, наверное? Во втором помещении четыре-пять металлических казарменных кроватей. Офицерское общежитие временное, стало быть. Всё аккуратно, без излишеств, как в армии.


Я, намаявшись за день, присел на топчан, обитый дерматином, задумался: пойти умыться перед сном или так брякнуться спать? Но что-то не так, какое-то тревожное предчувствие. Или беспокойство внутреннее...


Сквозь щель в фанерно-решётчатой перегородки на меня смотрела пара чёрных глаз. Пристально рассматривала. Изучала.


Угольки зрачков пропали. В щель возле дверцы, где висел замок, просунулась тоненькая детская ручонка с ножовкой по дереву, как будто этим инструментом можно справиться с металлом. Пальчики, сжимавшие рукоять инструмента, разжались, полотно ножовки задела замок, и тот, надо же, соскочил с пробоев.


А дальше... Дальше у меня нет сил вспоминать. Мне, правда, стало жутко. Нет, я не испугался. Окаменел! Из-за перегородки раздался нечеловеческий вой, перемешанный с хрипом и взвизгиванием. Слышать это было жутко и неприятно.


Вбежал дежурный, посмотрел на меня. Я кивнул ему, мол, всё в порядке. Сержант качнул сочувственно головой и, молча, вышел. Сорванный замок остался незамеченным.


Скрипнула дверка, из-за решётки вышла высокая худенькая девочка. Огромные чёрные глаза. Глазищи! Они не чёрные в обычном понимании, а бездонно-угольные, глаза, которые ещё и могут многое рассказать. Этот пристально-надеющейся взгляд выплёскивал на меня огромную волну, вал информации и эмоций.


Маленькая ладошка плотно зажимала рот девочки, она так не хотела вновь завизжать и хрипеть, остерегалась своих нелепо-ужасных звуков. Незнакомая пленница присела рядом на топчан, склонила свою голову ко мне, затем и вовсе положила её на мои колени. Худенькое тельце, бог ты мой, из-под ситцевой коротенько-кургузой ночнушки торчали лишь тонкие косточки.


Прошло несколько минут, я почему-то почувствовал некое спокойствие, внутреннее тепло... Ладошка стала медленно и осторожно разжиматься, освобождая посиневшие губы.


- Вы не испугались меня? Правда? Вы добрый? По-настоящему добрый! Ведь, правда же?


Обнял девочку за плечи. Ох, ты, это что же то такое: одни косточки. И, едва я хотел раскрыть рот, сказать что-то доброе и тёплое, как маленький пальчик лёг мне на губы:


- Нет, нет! Вы молчите. А то всё испортите. Я знаю, что Вы хотели сказать мне. Я слышу Ваши мысли, - ребёнок ещё плотнее прильнул ко мне.


Чёрные волосы скатились на лицо, но она этого как бы не замечала. Через некоторое время почувствовалось, что моя незнакомка расслабилась, ушли дрожь и напряжение в теле ребёнка.


- Вы и правда не испугались меня? Знаете, как я рада! Я не всегда такая. Когда я спокойная, когда мне хорошо, тогда я могу нормально разговаривать. Как все люди. Почти... Тише, молчите, а то всё испортите.


Девочка села на топчане, сложив ноги калачиком. Я вновь ужаснулся: до чего же худышка. Приподнявшийся короткий подол ночнушки оголил эту страсть: кости да чуток кожицы. Мама моя родная! Лёгким движением убрала волосы с лица. Волосы — смоль! Блеск! Красота. И чёрные горящие глаза, два уголька!


- Меня зовут Рита. Мне уже четырнадцать лет.


«Приврала ты, маленькая, пару лет прибавила,- мелькнула мысль,- по фигуре-то совсем малышка, росточком лишь большенькая. Щёки, вон, с детским пушком, да и пальчики совсем детские, хоть и длинные. Ну да, девчонкам в этом возрасте всегда хочется быстрее стать взрослыми. Хотя, нет, не врёт, просто сказала не совсем правду...»


- Я когда-то давно была как все, нормальная. Это она! Она виновата! Война...


Рита затряслась, обеими ручонками закрывая рот, вдруг резко поднялась и плюхнулась ко мне в объятия. Тягостная тишина... казалось, она будет длиться вечно... нескончаемо... Но, нет, моя девочка, устроившись на моих коленях, болтала свесившимися ножками. Я не оговорился: она стала моей Ритой, а я, наверное, её...


- Вы — добрый. Настоящий добрый. Я это сразу поняла, когда увидела Вас из-за перегородки. Таких добрых в моей жизни никогда не было. Не надо, не надо! Молчите. Я сама буду говорить. Мне так хорошо и спокойно, и я могу говорить. Это такое счастье!


И Рита, маленький человечек, рассказывала, рассказывала. Спрашивала и сама отвечала. Нам вдвоём было уютно и спокойно.


- Я всех пугаю своим голосом. Меня и дома стали бояться, даже соседи. Он пытался устроить меня в больницу. Не взяли... В другие семьи пристраивал. Но и там не получилось. Мне нет там нигде покоя, добрых людей нет. А они боятся моего голоса. Вот Он и поселил меня здесь, закрыл одну... Я понимаю: у Него служба...


Рита ни разу не вспомнила маму, не назвала Его отцом, папой. Просто Он. И я теперь уже точно знал, кто это Он. Мой новый начальник подполковник Воскресенский!


- Зачем Вы подумали о Нём плохо? Молчите! Я же знаю. Ваши мысли звучат громче моего голоса. Но, Вы же добрый. А Он ничем мне не обязан, и так сделал для меня очень много.


Моя юная собеседница плотнее прижалась ко мне, сильно-сильно вжалась худеньким тельцем так, что я стал ощущать её выпирающие рёбрышки.


- Люди разные бывают. Правда? Есть люди никакие. Им всё равно. Бывают добрые, которые не могут стать настоящими добрыми. Что-то им в жизни мешает, не позволяет стать настоящими. А, теперь я знаю, есть настоящие добрые люди, которые могут, Вы слышите, могут стать добрыми! До конца настоящими добрыми!


«Эка, как, Рита, мудрено сказанула! Разве я смогу быть добрым настоящим, да чтоб до конца.  Девочка, как бы ты не обманулась.


- Я слышу Вас. Не сомневайтесь, мой настоящий добрый человек, который сможет быть добрым. Нет, не спорьте со мной. Вот и хорошо...


Рита прижалась своей по-детски пушистой щекой к моей небритой щетине и заговорила быстро-быстро, как бы заклиная:


- Не уходите завтра! Вы же не бросите меня? Как хорошо нам с Вами вдвоём. И спокойно... Зачем Вам эта война! Зачем? Вы же добрый... Будь она проклята!!!


Из чёрных глаз на мои небритые щёки брызнула солёная влага и тонким ручейком вливалась в другую струйку слёз. Это наши слёзы...


*  *  *


Зазвенел будильник. Пора на работу. До конца не проснувшись, на инстинктах умылся, побрился, сварил кофе. Какая работа, какой будильник? Сегодня же воскресный день, выходной. Однако, сон не отпускал. Рита, девочка моя!


К чему снятся мужчинам дети, девочка. Бабушка моя говорила: «К диву». Стало быть, к удивлению, к известию неожиданному. Рита...


Из спальни вышла супруга:


- Что поднялся спозаранку? Не спиться тебе и в выходной. Что с тобой, что случилось? - супруга насторожилась, как бы почуяв неладное.


- Всё нормально.


- Ну и взял бы её домой. Что же ты?


- Кого взял бы? - Я пытался изобразить недоумение.


- Да Риту свою, дурень старый.


- А ты откуда её знаешь?


- Добрый он... Настоящий добрый... И как я с тобой столько лет-то живу?


Кофе мой давно остыл, пенка рассыпалась, лишь посередине чашки плавала крошка не осевшего кофе. Ну, да ладно... Воскресный сон-то до обеда...


2. Большое послесловие, которое должно бы быть предисловием


По молодости служил я в Германии и считался уже опытным офицером. При передвижении войск на марше, на учениях меня с экипажем тягача выставляли на железнодорожный переезд. Это на случай, если кто заглохнет на рельсах, то срочно эвакуировать с помощью троса, дабы не создавать аварийную ситуацию. 


Вот мы и стоим сутки-двое около крохотной станции. Рядом немецкая деревенька в одну короткую улицу. Вокруг нашей машины весь день вьются местные детишки. Они хоть и немчура, но всё одно дети. Бойцы мои их леденцами угощают, а те, по наставлению родителей, тащат из дома кто клубнику, кто суфле на десерт, а то и кусок пирога. Солдатики мои уже и звёздочки с пилоток раздали, эмблемы из петлиц выкрутили. Я молчу, в части форму одежды поправим, а детишкам в радость.


Мальчишки-девчонки поскачут, полазят на броне тягача, да побегут с визгом дальше по своим ребячьим делам. Другие подходят, беседуют с солдатами. А, так как ни те ни другие языка собеседника не понимают, то и разговор особо не затягивается.


Одна лишь девчушка не убегала с друзьями-подружками. Она сидела на коленях то у меня, то у бойцов. Карина, так её звали детишки, что-то лопотала на своём языке, заглядывая в глаза.


- Sie hat keinen Vater! - «У неё нет отца», - дразнились местные мальчишки.


- Карина, а где Фатер?


- Nicht...- чёрные глаза отводились в сторону. А немчура белобрысая опять за своё:


- Sie hat keinen Vater!  Кeinen Vater!


Смуглая, черноглазая брюнеточка Карина плотнее прижималась ко мне, вцепившись маленькими пальчиками в рукав кителя. Надразнившись, детвора убегала вдоль улицы, а чернявая девчушка утыкалась носиком в пропотевшую полевую «робу», как бы нюхала совсем уж не эстетичный мужской запах.


Прошли все колонны советской техники, мы снялись с поста. Задача выполнена. Ватага детворы бежала провожать нас до околицы, махали вслед. Карина не побежала... Девчушка стояла одиноко посреди улицы, подняв наполненные слезами жгуче-чёрные глаза в небо, выше верхушек придорожных тополей...


Прошло несколько дней, а Карина продолжала стоять перед моими глазами, вся в слёзках. Измучившись от бессонницы, выбрал день посвободнее от служебных дел, и я попросту сбежал из части. Утренним поездом добрался до нужной станции.


Детвора узнала меня, радостно вереща и суетясь, всем скопом что-то рассказывала, перебивая друг друга. Мой скудный словарный запас не позволял всё понять, но главное мы понимали и без перевода.


- Где Карина?


- Schlecht, -  «плохо», значит.


- Где она живёт? Wo Ihr Haus? - допытывался я. Детвора смущенно отводила глаза.


- Sie hat keinen Vater!


Были розданы запасённые мною гостинцы. Карины я больше никогда не видел... Вечерним поездом вернулся в свою часть.


*  *  * 


Девочки мои... Рита и Карина. 


Риточка! Кариночка!


Простите меня, я не смог стать настоящим добрым человеком.


Простите меня... И отпустите, пожалуйста.


Мне очень больно!


Простите...


Оценка произведения:
Разное:
Обсуждение
Показать последнюю рецензию
Скрыть последнюю рецензию
Николай, добрый день!

Меня текст эмоционально задел.
Однако давайте вместе посмотрим, как сделан рассказ, что лежит в основе, какую глубину он открывает, или остается на уровне выбранной темы «дети-война» и играет на простых эмоциях.

Первое, что бросается в глаза, что сделано сильно – это образ Риты – почти прозрачной девочки с бездонно-угольными глазами («Худенькое тельце, бог ты мой, из-под ситцевой коротенько-кургузой ночнушки торчали лишь тонкие косточки», «Приподнявшийся короткий подол ночнушки оголил эту страсть: кости да чуток кожицы. Мама моя родная!»). Боль, обездоленность ребенка, которого отвергли (как ясно и из самого текста, так и из названия) выходит на первый план, но еще сильнее и ближе предъявлен голос или вопль девочки, который и причина отторжения («Из-за перегородки раздался нечеловеческий вой, перемешанный с хрипом и взвизгиванием. Слышать это было жутко и неприятно»), и странность. Ее голос – это и вопль, и крик, и бесконечный сыплющийся на главного героя поток речи (она постоянно перебивает героя, который не стремится что-либо сказать: «Нет, нет! Вы молчите», «Не надо, не надо! Молчите. Я сама буду говорить», «Зачем Вы подумали о Нём плохо? Молчите!»). При первом поверхностном прочтении девочка, которая натерпелась ужасов войны\семьи («Меня и дома стали бояться, даже соседи. Он пытался устроить меня в больницу. Не взяли... В другие семьи пристраивал. Но и там не получилось. Мне нет там нигде покоя, добрых людей нет. А они боятся моего голоса. Вот Он и поселил меня здесь, закрыл одну... Я понимаю: у Него служба...») выглядит только персонажем рассказа – неправдоподобно. Откуда у ребенка, который столько испытал такое доверие к незнакомому человеку? Как в издерганном войной мире ребенок с легкостью может довериться незнакомому мужчине? Как и откуда станет понятно только после так называемого медленного чтения, пристального рассмотрения композиции произведения.  Именно тогда образ Риты выйдет из рассказа, углубится и станет символом трепетного, родного, того, что нужно защищать и того, что нуждается в защитнике, которым является главный герой.

Итак, композиция рассказа организована с нарушением хронологического порядка (ср. романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»).
Зачем?! Затем, чтобы лучше раскрыть внутренний мир главного героя. Рита, действительно говорлива, открыта в своих проблемах, потому что она плод воображения главного героя (девочка видится ему во сне). И создан он в противоположность Карине – бессловесной (разные языки), молчаливой (из нее на родном немецком только «Nein» можно вытащить), страдающей немецкой девочке. Голос – вот, что отличает героинь. То, что главный герой не смог услышать (но хотел) от Карины, он вкладывает в уста воображаемой Риты. В остальном образы сходны: обе темноволосые, обе обездолены, обе живут во время войны («Огромные чёрные глаза. Глазищи! Они не чёрные в обычном понимании, а бездонно-угольные, глаза, которые ещё и могут многое рассказать[Рита]», «Смуглая, черноглазая брюнеточка Карина»). И здесь же намечается другая параллель главный герой – Воскресенский: первый отвергает Карину, второй (альтерэго главного героя) – Риту.  Мы видим страхи за Карину, которую, главный герой так и не взял с собой. Он подсознательно воссоздает образ реальной девочки во сне и искупает (вспоминает) то, что проживал во время службы.

Так злой или добрый? Спас или погубил герой девочек!?
На сюжетном уровне, безусловно, героини погибают, или пропадают в никуда. Но на символическом уровне - девочки (символ незащищенности, тонкости, хрупкости, того, что нужно принимать, а не отвергать) ищут приятия, защиты. Поэтому для Риты герой именно добрый, такой который не обидит и не отвергнет, поэтому Карина бросается на руки. В этом символическом виде он защищает своих «Риточку и Кариночку», то есть всех детей.
Главный герой защищает через них Отечество (доброе, искреннее, настоящее): не страну с границами, идеологией, а своих меленьких девочек и в них лучшее в себе. 
Оценка произведения: 9
Полина 24.02.2017
     08:53 15.08.2018 (1)
Это что-то...
Как будто сердце обожгло...
     09:23 15.08.2018
Благодарю за понимание.
У автора тоже аорта рвалась...
С уважением Николай.
     11:10 12.03.2017
Переживательно!
     11:46 21.02.2017 (1)
2
Еще раз вернулась, чтобы перечитать...
Сильное произведение, кровью написанное...
     11:51 21.02.2017 (1)
1
Кланяюсь Вашей доброте, Ляман!
     12:00 21.02.2017 (1)
2
Ох, Николай. я не знаю, добрый ли я человек или нет, честно не знаю, но порой мне кажется, что с сердца моего содрали кожу и оно мгновенно реагирует на все, что происходит вокруг...

Спасибо Вам, кланяюсь (это правда) и пусть будет хорошо Вашей душе...
     12:30 21.02.2017
     19:50 19.02.2017
Прошу вас, Читатель! Оставьте комментарий, кто служил, кто ждал любимого... Уклонистов и прочих негодяев (негодников) накануне праздника 23 февраля прошу не беспокоиться!
С уважением Николай.
     07:47 08.02.2017 (1)
-1
Добрый день!
 Проблема не в девочках и военнослужащих, которые почему-то безропотно исполняют приказы сволочей в европейских костюмах, часто падающих в обморок при виде замученных жертв концлагерей (как было с Гиммлером).
 Проблема в тех, кто без лишнего сомнения раздувает пожары по всему свету, найдя самый тупой повод ...
 В СССР этой науке учили в соответствующих ВУЗ-ах ...
 Больно - это потом ... 
 Но кто-то же держал эту девчонку под замком ... Понятно для чего и для кого ...
     07:58 08.02.2017 (1)
1
Благодарю Вас за комментарий, Ержан.
Прошу Вас только: не пытайтесь как-то объяснить, не всё так просто... Да и рассказ этот несколько о другом...
     08:17 08.02.2017 (1)
-1
 Разве я сказал, что просто?..
 a la guerre comme a la guerre
 
 Рассказ о равнодушии тех, кто якобы должен защищать сирых и убогих, детей от амбиций дяденек ...
     08:32 08.02.2017 (1)
На войне не как на войне! Даже там человек обязан оставаться Человеком.
На соседнем сайте есть комментарий к этому рассказу, который частично может приоткрыть чувства автора. И жаль, что этого не поняли мужчины-воины, а женщина, жена офицерская...
https://www.chitalnya.ru/work/1899309/
С уважением Николай.
     05:06 09.02.2017 (1)
-1
 К сожалению, война устроена так, что меняет человека, выжигая из него всё человеческое, называющееся совестью, моралью ... Так утверждают все классики во все времена ...
     06:53 09.02.2017 (1)
Как военный могу Вам ответить: Человек всегда остаётся Человеком. А зверь и без войны добрее не становится. 
     13:05 13.02.2017
-2
Всё искусство в мире учит людей тому, что им не надо обращаться в зверей, но мало кто им внемлет ... Менее всего военнослужащие ...
     16:46 07.02.2017 (1)
Больше всего страдают дети, но их в расчёт не берут.
     17:40 07.02.2017 (1)
Страдают те, кто не в силах детей спасти... Всех!!!
     19:09 07.02.2017
Да, и это тоже невыносимо!
     10:38 07.02.2017 (1)
Грустно..
     10:44 07.02.2017 (1)
1
Да..
А детям так необходимо тепло...
     13:40 07.02.2017
Верно.
     11:49 07.02.2017 (1)
Нет слов...
     12:17 07.02.2017
Кланяюсь Вам...
     11:59 07.02.2017 (1)
И в Германии были проблемы с детьми? Печально...
     12:17 07.02.2017
Проблемы были и есть. Разные...
Книга автора
Калейдоскоп 
 Автор: Natalyan
Реклама