превращалась в холёную зрелую даму. Разница лет стёрлась окончательно. Последний штрих: он наконец вставил, и очень удачно, имплантанты (деньги появились и уже не исчезали, как раньше, тоже как-то незаметно) В общем, как полагается, они жили счастливо и умерли в один день.
А цветок они перевезли за город и посадили у дома, который построили в деревне. Он бывал там теперь и сиренью, и рябиной, и какими-то экзотическими неизвестными растениями, а зимой, под Новый Год, даже и голубой елью. Сейчас это, в основном, простая, надёжная, крепкая яблоня…
Часто, часто, до самой смерти человек вспоминал потом один день из тех, что уже были посвящены Рыжей Коленке. Получилось так, что Она уехала к своей матери на день раньше, а он Её вроде как догонял. Он не смог купить билет сразу до Её станции и от ближайшего крупного города отправился на дальней электричке. «Остановка – пятьсот второй километр!» - успела сообщить Она ему, и тут мобильник сдох. «Пятьсот второй, пятьсот второй», - повторял он про себя, выспрашивая время от времени соседей по вагону. Никто, однако, не знал этой остановки – пути ему было больше пяти часов, а все выходили гораздо раньше. Он смотрел в окно: поля, перелески, деревеньки, редкие церкви – и всё ехал и ехал по России, казавшейся и впрямь бесконечной. И почему-то (от избытка образованности?) ему пришёл в голову вопрос о том, учился ли Гитлер и его генералы элементарной географии? На обычной карте это расстояние, которое он еле-еле покрыл без боёв и сопротивления за пять часов, занимало – ну, от силы полногтя. А ведь эту дорогу надо было ещё охранять, в деревеньках покрупнее расположить хотя бы маленькие гарнизоны… А вокруг-то шла та же, уже действительно необъятная Россия! Никакой армии не хватит! Бедные, бедные, глупые, самонадеянные немцы!.. Он сам удивился сначала этому странному сопряжению: где Гитлер и где Рыжая Коленка?! И только выйдя на пятьсот втором километре, пройдя через пристанционый посёлочек к полю, подмигивающему весёлыми васильками, увидев Её с сыном, идущих издалека навстречу, человек понял, в чём дело, - в любви. Эта бесконечная дорога, эти поля и перелески так же щемили сердце, как буйная, непредсказуемая, неотёсанная Рыжая Коленка. Они там, в сердце, каким-то образом соединялись, разливались в нём, заполняли его до краёв. И было странно, что так много лет прожито без этого, непередаваемо прекрасного чувства…
…Когда человеку было лет семнадцать, он тоже ехал как-то в электричке с дачи в Москву. Напротив, наискосок, сидела женщина… «Корявенькая», - почему-то сразу мелькнуло у него в голове. Она действительно была старой и некрасивой, с поредевшими волосёнками, выкрашенными в совершенно немыслимый цвет. Между тем морщинистый рот венчала ярчайшая помада, а грубые, венозные руки были украшены вульгарным, да ещё и облупившимся маникюром. Он даже успел пожалеть эту женщину, когда увидел, как её глаза засветились неведомым ещё ему светом. Из тамбура вошёл мужичок, такой же корявенький, как она, насквозь пропахший «Примой», соляркой и даже, может быть, немножко навозом. Он сел напротив, они взялись за руки, почти встретились головами и так и сидели, светясь глазами и время от времени нашёптывая что-то друг другу. Человек запомнил эту сценку навсегда, но сам понял, откуда берётся этот свет, только встретив Рыжую Коленку, только поняв, что значит в его жизни Цветок.
