исключено, что даже вздрагивали ночами от постижения содеянного, но жажда наживы полностью коррумпировала сознание, метастазами растленного стяжательства, и они уже были слишком глубоко поражены болезнью, несовместимой с высоконравственной жизнью.
Сестре, о которой он ранее и не вспоминал в преступной суетности, но теперь же приобрёл дом, чтобы у девочки были достойные условия. В тех же целях Виктор старался соответствовать всем пристрастиям Юли: водил их на концерты, персональные выставки, подарил небольшую библиотеку. Постепенно сам втянулся в эту игру и почувствовал, что потерял интерес к прежним наклонностям. Не тянет, как раньше, пачкаться с услужливыми барышнями.
Дружки его не узнавали. Безнравственная душа Виктора устремлялась к чистоте, но он осознавал, что слишком... ожесточённо поздно. Грязные руки по локти уже обагрены кровью и увязли в зловонной жиже совершаемых деяний, но отречься от планов, оказалось, выше сил, а поэтому он решил тщательно подготовить девочку для себя. Понимал, что торопливой грубостью сломает, но терпение давалось с невероятным трудом. В привычках у него не водилось деликатности и запретов хотя бы в малой степени. Чтобы ближе с ней сблизиться, он решил сделать подарок к четырнадцатилетию девочки — путешествие на о. Бали, пояснив, что это исключительно для расширения кругозора познания мира.
— Виктор, мы тебя уже заждались! Ты чего здесь застрял? — окончательно вывел из беспокойного воспоминания Андрей.
— Да, да! Немедленно едем, едем. Погоди, а Юля где?
— Давай оставим девчонку сегодня в покое. Она нам всё испортит своим постным видом. Смотрит, словно вердикт тебе выносит. У меня кусок в горле застревает от такого взгляда.
— Не подмечал у тебя этой постыдной слабости, дружище! Ну, хватил. Чтобы такого быка хрупкая девчушка могла так пришпорить… — рассмеялся Виктор. — Я сейчас схожу за ней. На звонок не отвечает… Встревожился не на шутку… Она в этом месте ничего не знает.
Загородная вилла находится в отдалении от г. Куту. Виктор обычно снимает на год и временами наведывается с компаньонами для заключения сделок и приятного расслабления. Вулканический чёрный песок и тихая вода создают неповторимый пейзаж для созерцания заката. Тропический великолепный особняк, окружённый густыми джунглями, привлекал его отдалённостью от шумных мест и возможности предаваться медитациям. Обслуживающий персонал уже неплохо знал его привычки, требования, и он ощущал себя совсем как дома. Даже подумывал обосноваться на острове «богов и демонов», когда устанет от бренности мирской. Но на сегодня снял отель в Куте — в сорока минутах от виллы, чтобы окунуть целомудренное сознание девочки в порочность и пробудить в ней новые, неизведанные ранее чувственные ощущения на превосходных песчаных пляжах, устроив для неё карнавал.
Куту облюбовала бедовая молодёжь из-за большого количества тусовочных заведений – баров и ресторанов, дискотек, ночных клубов и роскошных пляжей. И в район, бурлящей молодости, страстно любили наведываться стареющие мачо с дальних вилл с портмоне, похожими на выпуклые животы, испить молодой кровушки для эффективного оздоровления дряхлеющего организма. Но у Виктора с брюшком, более чем хорошо. Он строен, как вечный юноша, сзади и в профиль. Хотя он и звал её нимфеткой, но, к огорчению, от «Лолиты» в ней ничего не было, а в отношении него самого девочка не испытывала никаких эмоций. В глазах её всё время угадывалось крайнее недоумение, типа: чего надо этому почтеннейшему идальго?! На первых порах это щекотало нервы в предвкушении всецелого физического обладания девственной газелью, но на пылающем страстями острове в нём воспламенились нешуточные притязания к бедному существу, подогреваемые решительным натиском друга.
— Юля, ты что же, это сбежала, не предупредив меня? — стенал Виктор, заметив девочку возле крокодилового раскидистого дерева. Она кормила рыбок. — Тебе не нравится праздник?! Все веселятся, а ты исчезаешь… это неуважительно к моему старанию доставить тебе удовольствие.
— Виктор Васильевич, но я вас не просила его создавать. Не понимаю, почему вы это всё делаете? Вы ведь мне говорили, что хотите помочь вылечить маму, но ни разу не возили к ней в больницу.
— Юля, я тебе объяснял! Она лежит в закрытой клинике, чтобы до конца могла прийти в себя. Её нельзя сейчас тревожить, а увидит тебя, сама понимаешь, какие эмоции будут у неё... Это может глубже вогнать в подавленное состояние. Наберись терпения, и увидишь, как всё будет хорошо. Я заметил, что тебе не нравится шум, да и мне, впрочем, не очень, поэтому и снял катер. Хочу тебе показать острова, а проводник расскажет о них. Этот остров вдохновляет и возрождает, наполняя жизненными силами. Я хочу, чтобы ты его полюбила, и мы будем приезжать сюда часто, как ты захочешь. Остров изменяет все ощущения мира и тебя в этом мире, хочешь ты того или нет. Твой мир уже никогда не будет прежним. Так, почувствовал я, и очень хочу, чтобы ты стала моим близким другом.
— Я хочу домой… Ближе к маме. Меня ничто не интересует, пока ей плохо, и у неё отняли меня. А она меня очень любит. Я это знаю. И всегда чувствую. Я могла бы работать в больнице нянечкой. Помогите мне устроиться. Если вам надо, чтобы я поехала, то поеду, но обещайте, что выполните мою просьбу, — Юля с обезоруживающей мольбой смотрела на него.
— Юленька, я уже оплатил твоё обучение в частном колледже, чтобы ты смогла приобрести профессию, какую захочешь, и в дальнейшем помогала своей маме. Ей это очень потребуется. Она ведь у тебя совсем молодая ещё, и мы поможем и ей учиться. Давай сейчас поедем, нас уже заждались, а позже подробно ещё раз всё обсудим. Прошу тебя, будь моим единомышленником. Ты никогда в жизни об этом не пожалеешь, даю обещание, моя девочка.
Катер, заждавшись, бил копытами. Из раздувающихся ноздрей Андрея шёл пар мятежа и нетерпения.
— Ну, всё, всё, не пыхти, как паровоз, — Виктор, извиняясь, приобнял за плечи друга. — О! Нас сопровождают обворожительные морские нимфы! — с притворным восхищением обозначил присутствие Лолочки и Софочки.
Возбуждённые девушки, было, наметились ему представиться и рассыпаться в благодарностях за приглашение, но он, опередив их, дал распоряжение всем отдыхать и пообещал, что в процессе вояжа познакомятся ближе. И не обманул.
Юля сразу испытала доверие к доброжелательному капитану – Сусилу. Он с нескрываемым удовольствием подробно рассказывал ей о любимом острове, почувствовав искренний интерес со стороны девочки, решив, что это дочь хозяина праздника.
– Андрей, вы с Борисом поразвлеките девушек, а я пока немножко поразмыслю в отдалении. Посижу вон там на носу. Оттуда мне неплохо за Юлией и проводником, а ЕЙ, – особняком выделив местоимение «ЕЙ», – и ЕЙ хорошо заметно меня. Пришла пора уже будить в ней женщину, не так ли?
– Наконец-то в тебе очнулся мужик, а то, как няня-Витя, вожжаешься с ней…
– Да, ты прав… В четырнадцать лет можно уже кумекать… что от тебя требуется. Мы ей придём на помощь, не так ли? А вы с Борисом доведите барышень до необходимой кондиции. Сам понимаешь… О том не подозревая, должны будут мне подыграть. За удовольствия надо платить, не так ли? – скрепляя преступную сделку, приятели ударили по грязным рукам.
Попроси Маргариту принести мне виски и фрукты, да, и скажи, чтобы были они без всяких там парео... только в бикини. Отправляй по очереди ко мне с тем же набором… Попасём: я их к вам, а вы ко мне, я их к вам… – разразился похотливо злодейским смехом, каким, вероятно, привлекают самок, или похожим своим протяжным «ух-ух-ху-у-уу» на жутковатый вой гиен.
— Понял, шефуля, не дурак, — откликнувшись на приглашение, подвыл стервятник.
— Ритуля, у меня большая просьба: согреть взгрустнувшую душу нашего юбиляра, — Андрей, смазывая взглядом Софочку, вручил обрадованной девушке поднос. Борис с Лолой вели оживлённую беседуи пили на брудершафтс последующим ритуалом. Обстановка напоминала мирную прогулку добропорядочных граждан под лёгким шефе.
Маргарита, с нескрываемым удовольствием, виляющей походкой направилась к взгрустнувшему Виктору. Его философский взор был обращён к бескрайним просторам Индийского океана вкупе с морем Бали, впадающим в Тихий океан… Такой вот феномен этого райского уголка. Южная часть острова омывается водами Индийского океана, а его северная часть — умиротворяющим Балийским морем. Эти особенности легко объясняются необычным положением острова, отчегодаже самая развращённая мирской суетой душане может не подпадать под очищающее великолепие природного пейзажа островови получать удовольствие от водной стихии. Ласковые волны и шум прибоя останутся в памяти надолго, привлекая сюда снова и снова.
— Виктор, позволите немного отвлеку вас от созерцания? — кокетливо начала Рита, но, не дав договорить, он привлёк за кончики трусиков девушку резко к себе так, что сзади это выглядело, будто она сама прилегла неожиданно на мужчину. Чего ему и требовалось, привлекая внимание Юли.
Рита едва не выронила поднос, однакоуспела поставить на столик перед шезлонгом. Вначале даже растерялась: тот не обращал никакого внимания, как она ни старалась, а тут такая страсть?! Растерянность была сиюминутной, и тут же девушка решительно, используя момент, начала ковать железо, не отходя от кассы. Резво раздвинув ноги, оседлала мустанга, плотно прижимаясьи подставляя соблазнительную грудь к его губам, но он провёл влажными пальцами по ним, окатив замороженным взглядом, не выражающим ни малейшего желания в них погружаться. Его взгляд соскальзывал с них вдаль... туда, где к нему вполоборота стояла Юля, вдали что-то разглядываяи радостно беседуя с Сусилом.
— С ним она никогда с такой доверительностью не вела себя, — с досадой подумал он. И вдруг, ни с того ни с сего, громко рассмеялся, словно бы от щекотки, и грубо стал целовать опешившую девушку, завалив на колени, шаря руками по телу.
—
Спасибо, дорогая моя!