Предание Рокха (страница 1 из 2)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор: Чеширский Кот
Баллы: 6
Читатели: 10
Внесено на сайт: 14:09 16.04.2018
Действия:

Предание Рокха

Идем сквозь холодные серые ветры -
Пустыня из льда обнимает нас крепко.
Дыхание солнца погасит едва ли.
Огонь разгорается в нас или нами…

Слова древней песни летели к небу вместе с едким дымом. Алайя закашлялась и стала неистово тереть глаза рукавом шубы – их разъедало от дыма, казалось, еще немного, и в месте глазных впадин останется только голая кость. Никто не обращал на нее внимания – шаманы танцевали вокруг ритуального костра под звуки огромного разноцветного бубна. Его сделал когда-то сам Великий Рокх Всевидящее Око из шкуры убитого тигра - повелителя Севера, самого крупного и опасного обитателя тайги. Во лбу у него был третий глаз, способный читать мысли и предвидеть будущее. Одни говорили, что это само земное воплощение Бога Солнца, другие называли его Духом Тьмы – Асшар. Но могучий Рокх убил зверя в честном поединке, снял шкуру и сделал огромный бубен, который предсказывает наступление лета.
Стояла середина зимы.
В этом суровом краю зима могла длиться год. два или даже пять. Рассказывали, что однажды зима затянулась на десять лет, и пережили ее лишь единицы. Теперешняя длилась всего полгода, но была едва ли в разгаре. Снега в тайге навалило с человеческий рост, и не всякий охотник рисковал покинуть безопасную утоптанную тропу в погоне за дичью. А потому звери вскоре начали уходить вглубь лесов, и в деревне наступил голод. Вскоре солнце спряталось за тяжелыми тучами и наступило серое Межвременье - оно, как и суровая старая зима, приходило раз в несколько лет, но никто никогда не мог знать, сколько оно пробудет и насколько уснет после. Мир погрузился в серость между днем и ночью, и только снег напоминал, что день может быть светлым. Но холодные ветра еще не подули с севера, а потому на весну не стоило надеяться.
Высокие сосны обступали людей, заключая их в круг. На длинных ветвистых лапах снег лежал огромными шапками, и все вокруг казалось сделанным из снега. В самом сердце глухой тайги шаманы сложили великий костер, чтобы воззвать к духам древних, духам огня, охраняющим камров, и спросить, скоро ли ждать, когда Бог Солнца снова вернется к своему народу. Огонь растопил снег на несколько метров вокруг, и шаманы плясали на пожухлой траве, на дне огромной глубокой ямы посреди заснеженного леса. Но духи огня молчали, гремел бубен Ларокам, поленья трещали громко, а слова древней песни звучали еще громче.
Серое небо сковало цепями.
Бог нас оставил, залился слезами.
В белых снегах разгорается пламя -
Жаркое сердце растопит бураны.

Алайя снова закашлялась. Она пришла сюда вместе с братом Бааргом – ему было всего лишь шесть лет, но он хотел в будущем стать шаманом, как их дед Тохра, Хранитель Ларокама. У камров считалось, что к наследию Великого Рокха может прикасаться лишь самый старший, самый достойный из шаманов. Алайя помнила, как однажды Баарг – ему еще не стукнуло двух -  случайно задел бубен маленькой пяткой. Разгневанный дед выставил малыша на мороз, пока отец на коленях не упросил простить единственного сына и наследника.
Но даже после этого случая Баарг по-прежнему тянулся к дедушке, а когда чуть подрос и увидел первую суровую зиму, сам захотел стать шаманом. У него и разговоров было только о костре, Рокхе и бубне. Он все также таскался хвостом за дедом, а тот все также не обращал на него внимания. Вот и сегодня Баарг буквально силой притащил Алайю к костру, чтобы увидеть духов огня.
Но Алайя была старше брата на десять лет, а потому умнее. Уж она-то знала, что все это – россказни старых бабок у вечерних костров, полузабытые легенды и сказки. Никакого Рокха и тигра никогда не было, а духи огня – всего лишь выдумка. Суровая зима приходит и уходит, когда ей вздумается, а они лишь пляшут вокруг огня посреди леса, отдавая дань прошлому.
А потому, едва шаманы в третий раз затянули свою песню, Алайя решительно развернулась и пошла обратно в поселок.
- Куда ты? - испуганно повернулся к ней Баарг, до этого зачарованно наблюдавший за танцем языков пламени. – Скоро появятся духи.
- Мне не интересно, - бросила она, даже не оборачиваясь. Жестоко было бы говорить ему, что все это выдумки. Брат еще слишком мал, чтобы понять.
Баарг никогда не знал матери – она умерла в муках, едва он появился на свет. Отец их был в это время на охоте, поэтому все случилось на глазах у десятилетней Алайи. Бабки-повитухи бегали и суетились вокруг роженицы, но стоило новорожденному закричать, она вмиг будто бы лишилась всей своей силы. Лишь напоследок она схватила дочь за руку и прошептала:
- Когда Асшар придет за тобой, вспомни о брате. Вы от моей крови.
А потом ее не стало, и в сердце Алайи поселилась долгая зима.
В доме было тепло и пахло хлебом. Жены шаманов иногда приходили к ним помогать по хозяйству – как дань уважения Тохру, старейшине их деревни. Но тот едва ли когда обращал на них больше внимания, чем на мух в короткое лето, - все его заботы были о костре и Ларокаме, переливающемся всеми мыслимыми цветами. Считалось, что каждый шаман должен повязать на него ленту своего цвета и таким образом передать Рокху свои знания и силу, чтобы помочь бороться с тьмой. Этот обряд проводился во время летнего солнцестояния, когда юноши проходили обряд посвящения. Повязывая ленту, они отдавали себя и свою жизнь в руки Солнца. Как-то Алайя случайно заметила у Баарга под подушкой конец зеленой ленты – в цвет глаз их матери. Он с нетерпением ждал лета и дня посвящения, и молился о конце зимы не меньше шаманов.
Отец же в последнее время появлялся редко, проводя все время в тайге, пытаясь поймать оленя с голубыми рогами. Рассказывали, что это был единственный олень, которого не тронул трехглазый тигр, а потому убившему его охотнику сулили небывалое везение. После рождения Баарга отец будто бы помешался на этой сказке, и Алайя порой боялась, что забудет, как он выглядит – настолько редко тот появлялся дома.
Оказавшись дома, девушка заперлась в дальней комнате и достала маленький ларчик из березовой коры – ее самое большое сокровище. Здесь лежало много странных листов, исписанных замысловатыми знаками – Алайя не могла их прочесть, но среди них была маленькая картинка, с которой на нее смотрела мать. Все знали, что мать Алайи была не из народа камров, она была чужая, в ней не было духа Севера. Все камры невысокие, беловолосые и синеглазые. Она же была, будто в пику им, высокой, темноволосой и зеленоглазой. От нее пахло летом и солнцем, Алайя отчетливо помнила этот пряно-сладкий запах. У нее были мягкие руки и тихий голос. Она никогда не отказывала в помощи и не повышала голоса, но в поселке навсегда осталась чужеземкой. Никто не знал, откуда привез ее отец, но Алайя и не нуждалась ни в чьих рассказах - однажды она сама найдет родину матери. Но сначала нужно вырастить Баарга. Алайя вздохнула, спрятала ларчик обратно в нишу в стене, и вышла в большую общую комнату.
В доме было два этажа и множество мелких комнат и закромов. Но на первом этаже все пространство занимала общая комната, бывшая и гостевой, и столовой, и кухней. Возле окна стоял большой стол, сделанный из ствола огромного дуба. Стол был неуклюжий и грубый, но достаточно большой, чтобы за ним собиралась вся семья. Только Алайя уже и не помнила, когда это было: после смерти матери стол почти всегда пустовал.
Посреди комнаты находился очаг, в котором день и ночь горело пламя. Летом и зимой нужно было поддерживать огонь, иначе зима и смерть могли войти в жилище. Вокруг очага деревянный пол был устлан шкурами оленей, убитых отцом. Чем больше было шкур, тем искуснее охотник, а отец был самым умелым в поселке. Возле дальней стены лежала большая груда дров. Алайя подошла к ней и подкинула пару в огонь. Тот вспыхнул, с жадностью принимая подношения.
Скрипнула входная дверь. Духи так и не ответили на зов шаманов, и Баарг с дедом пришли подавленные. Алайя встретила их у порога и лишь усмехнулась, глядя на них.
- Ты что, смеешься надо мной, девчонка?! – вспылил Тохра, но тут же закашлялся и опустился на пол, укрытый шкурами. – Воды, - просипел он.
Алайя даже не шелохнулась.
- Я сейчас, - крикнул Баарг, схватив кружку, и выбежал на улицу за снегом.
Их осталось двое.
- Чего ты хочешь, ведьма? – прошипел старик. Наедине он всегда так называл внучку, убежденный, что она и мать от крови злого бога Асшара, потому что обе носили темные волосы. – Ты не заберешь меня во тьму.
- Да, там будет куда лучше без тебя, - ответила Алайя. – Когда ты научишь Баарга быть шаманом?
Старик снова закашлялся и отвернулся, уставившись в пляшущий огонь очага.
- Никогда. Рожденный от крови Асшара никогда не сможет служить Рокху.
Чашка, полная снега, упала и покатилась по полу. Они не слышали, как Баарг вернулся в дом. Теперь он стоял у порога, растерянно переводя взгляд с сестры на деда и обратно. Снег тихонько таял, растекаясь в лужу на шкурах.
- Почему? – растерянно спросил мальчик, ни к кому в целом не обращаясь. – Почему я виноват, что во мне такая кровь?
- Баарг, - выдохнула Алайя. – Дедушка просто не …
- Дедушка сказал все как есть, - твердо произнес Тохра. – Хватит уже нежничать, Алайя, он взрослый, чтобы знать правду.
Баарг тяжело дышал, на щеках его навернулись слезы.
- Но почему? – крикнул он. – Чем я хуже других?!
Сестра протянула к нему руки, но оттолкнул ее.
- Если это из-за крови, то она не нужна мне, - схватив непонятно откуда взявшийся нож, Баарг полоснул себя им по руке. – Пусть вытечет вся, раз она проклята Асшаром.
Кровь хлынула из запястья на шкуры. Алайя в ужасе бросилась к брату, но он отталкивал ее. Кровь все текла и текла, окрашивая и пол, и шкуры, и платье Алайи, и ее руки. Баарг постепенно обмякал, падая в заботливые руки сестры.
- Дедушка, помоги же! – в отчаянии крикнула она, но Торха лишь хмыкнул и ушел наверх, волоча за собой священный бубен, оставляя ее в море красного цвета.
- Баарг! – крикнула она. – Что же ты наделал, Баарг!
Ей вдруг вспомнился день его рождения. Вся комната была такого же алого цвета, а в центре ее умирала мать и шептала Алайе: «Вы оба от моей крови…»
Больше неосознанно она потянулась к ножу, на котором еще осталась кровь, и слизнула ее с острия.
- У нас одна кровь, - прошептала она.
Одной рукой она взяла Баарга за раненое запястье и накрыла ладонью рану, почувствовав, как от ее прикосновения кожа снова затягивается, становится целой. Ножом в другой руке она ткнула в запястье себя и подождала, пока ее собственная кровь не зальет руку брата. Лишь когда их кровь смешалась на полу, она отпустила его руку и уложила рядом с собой на шкуры.
А потом ее поглотила тьма.
Было приятно больше не контролировать себя. Что-то большое и мягкое поглощало ее, убаюкивало, освобождало. Она плыла по теплым волнам и небо, высокое и голубое небо, пело ей о лете.
Когда она очнулась, вокруг был снег. Толстые серые стволы деревьев обступали ее со всех сторон. Вокруг валялись окровавленные шкуры, снег испещряли десятки мелких следов. И ни души. Ни Торха, ни Баарга, ни отца.
Алайя попыталась встать, и тело отозвалось стоном боли. Слишком много сил ушло вместе с кровью. Рана на запястье затянулась, но болела нестерпимо. Девушка зажала ее рукой, и тут обратила внимание на какие-то обломки на снегу. Присмотревшись, она узнала свой березовый ларец. Он был разломан и выпотрошен, обрывки бумаг, которые еще не унес ветер, были разбросаны вокруг. Очень медленно и осторожно Алайя поднялась и подошла к ним. В центре лежала изорванная картинка матери, а обрывки вокруг выложили слово «Ведьма».
- Торха, - вздохнула она. Эхо сорвало слово с ее губ, и оно понеслось вглубь тайги, отражаясь от стволов деревьев, окружая ее со всех сторон, будто бы загоняя в ловушку.
- Торха… Торха… Торха…
Отряхнувшись от снега, Алайя пошла в лес, подальше от следов и крови, а эхо все гналось за ней следом.
- Торха…
Где-то далеко глухим размеренным басом пел Ларокам в ритуальном танце у большого костра.
Алайя все шла и шла по глубокому снегу, проваливаясь в сугробы, деревья все плотнее обступали ее. Она уже потеряла счет времени – немудрено это, когда все вокруг серое. Вдруг впереди мелькнул силуэт оленя. Удивленная, девушка пошла за ним, заметив, что на голове у него мелькает что-то синеватое, как небо из ее видений. Подавшись за ним, девушка не успела и шагу ступить, как ушла в сугроб с головой. И оказалась в каком-то тоннеле.
Сложно было разобрать, то ли тоннель прорыт в снегу, то ли уходил в землю – все было таким же серым, как и на поверхности. Глубоко вздохнув, девушка, осторожно переступая через коряги и корни деревьев, отправилась, куда вели ее ноги.
- Помогите мне, боги, - тихо шептала она про себя.
Постепенно дорога поднималась все выше и выше, пока над головой не расступились снежные завалы, и Алайя оказалась на берегу озера.
Землю уже укутала долгая беззвездная ночь. Льды озера темнели вплоть до горизонта, но девушка помнила, как старики рассказывали про эти обманные воды, которые не тают даже в короткое лето. Ведь здесь обитает сам Асшар, заманивающий в темные глубины красивыми песнями и волоокими девами. Стоит подойти слишком близко к берегу, как лед вмиг расколется, глубины разверзнутся, и пучина навеки поглотит жертву.
Но Алайя была уже взрослая и не верила в сказки. Она смело подошла к кромке льда и попробовала наступить на нее сапогом. И тут точь-в-точь как в легенде, лед раскололся надвое, а из воды показалась самая красивая девушка из всех, которых доводилось видеть Алайе. Даже красивее ее матери.
- Идем со мной, - пропела она, но Алайя попятилась обратно в тоннель.
- Кто ты?
- Идем со мной, - повторила дева, но уже куда настойчивее.
Алайя лишь мотнула головой и продолжила пятиться. Но тут тоннель за ней сомкнулся и буквально выпихнул ее в объятия темных вод. Дева схватила ее за руки и потащила за собой в озеро.
- Нет! – пыталась крикнуть Алайя. – Помогите!
Но было поздно. Лед уже сомкнулся над ее головой, и она оказалась на дне озера. Здесь было на удивление легко дышать и двигаться, но не это поразило девушку. Она была в самом необычном месте в своей жизни.
Самым высоким домом, виденным Алайей, был ее собственный: бревенчатый, двухэтажный, с высокой крышей и большим очагом. Внизу - погреб для съестных запасов, а под самой крышей – чердак, где так хорошо лежать и слушать завывания вьюги. Но тут таких домов не было вовсе. С самого дна вверх уходили огромные камни, в которых были выдолблены полукруглые пещеры. Из этих пещер в окружении рыб и пузырьков воздуха выплывали юноши и девушки, похожие на ту, что затащила ее сюда. Все они были с длинными темными волосами, темными глазами и одеты в длинные легкие платья зеленовато-синих цветов. У некоторых в руках были оленьи рога, копья или замысловатые раковины. Присмотревшись, Алайя увидела, что у почти у всех вместо ног из-под платья выглядывает хвост.
- Кто вы такие? – спросила она, но получилось лишь «бульк-бульк». Однако ее поняли.
- Мы живем тут испокон веков, - ответила пленившая ее. – Мы спасаемся тут от суровой зимы, но вода берет за это свою цену, - и она указала на собственный рыбий хвост. Алайя вздрогнула. – Мы живем и поклоняемся Рокху Великому. Это он потребовал привести тебя.
- Рокх? –


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Татьяна Лаин      14:24 16.04.2018 (1)
1
Настена, удивила и порадовала. Чудесная легенда.Спасибо, дорогая.
Чеширский Кот      14:28 16.04.2018 (1)
1
это вам спасибо за неизменно добрые слова)
Татьяна Лаин      14:29 16.04.2018 (1)
1
Как твои дела,?давно не появлялась..
Чеширский Кот      14:30 16.04.2018 (1)
1
потихоньку. пишу мало, так и выложить нечего из приличного
Татьяна Лаин      14:32 16.04.2018 (1)
Работа занимает время?  У тебя талант- береги его, не консервируй))
Чеширский Кот      14:35 16.04.2018 (1)
1
работа, диссертация. хотя писательство все равно находит себе дорогу)
Татьяна Лаин      14:37 16.04.2018 (1)
Ты уж не забывай писать Ты талантлива!

А диссертацию защитишь Я верю.
Чеширский Кот      14:39 16.04.2018 (1)
1
спасибо вам огромное) аж на душе потеплело)
Татьяна Лаин      14:40 16.04.2018 (1)
Я скучаю по тебе Ты всегда, как лучик появишься, удивишь рассказом и исчезаешь... а я жду- жду...когда же Киса снова появится))))
Чеширский Кот      14:45 16.04.2018 (1)
1
значит надо завести распорядок: по пятницам забивать вам личку, чтобы не скучали)
Татьяна Лаин      14:46 16.04.2018
Я буду рада! Забегай обязательно!
Книга автора
Совсем не женская история 
 Автор: Магдалина Гросс
Публикация
Издательство «Онтопринт»