Спасенные души.
— Монгол, от девчонки надо отделываться. У Виктора окончательно из-за неё кровля поехала. Наверняка нас уже объявили в розыск, — Андрей раболепно всматривался в реакцию обаятельного головореза.
— Вот и отлично! Ты всецело займёшься этим. Принимал деятельное участие в идиотических игрочках? Принима-а-ал. А теперь затирай свои поганые следы. Сейчас вы с дороги шагаете в баню. Уже всё готово. Ты производишь всё так, чтобы он со своей кралей там очутился вместе… ну... далее знаешь. Что мне тебя учить? Чтобы обоих больше не видел. Я отбываю, а ты через час должен передо мной отчитаться. Имеешь сведения, где меня искать. Он уже давненько меня тяготит необоснованным своим высокомерием. Пора на место поставить. Да и должок передо мной висит неоплатный.
Юля стояла за дверью, ни жива, ни мертва. Она хотела попросить Виктора отослать её домой, но их завезли в какую-то лесную красивую заимку попариться в бане. Нечаянно услышала разговор, от которого подкашивались ноги. Вжалась в себя, когда из маленькой комнаты вышел Монгол. Она засела за дубовой бочкой с раскидистой пальмой и ясно слышала, как Виктор дал распоряжение Андрею немедленно привести её.
— Сегодня я окончательно поставлю точку на её непорочности, — самодовольно заявил он. Ей не было видно его лица, но по интонации голоса интуитивно чувствовала мерзкое приторное выражение. Оно ей хорошо знакомо. С таким лицом он всегда подступал к ней близко. Андрей стал громко её звать. Юля соображала лихорадочно, как выскользнуть на улицу, но одежда находилась в другой комнате, а проникнуть туда можно было только через небольшой коридор, откуда доносились голоса помощников Монгола. Она слышала их голоса. Неожиданно все смолкло, и девочка высунулась из-за пальмы, а в это время из предбанника вышел обнажённый Виктор.
— О! Ты уже тут! — грубо притянул к себе так близко, что у неё затуманилось в голове от его гадких касаний. — Нет, драгоценная, у тебя больше не пройдёт номер с тошнотой. Ну-ка, давай будем заниматься обучением, — грубо нагнул её голову к своим ногам и пытался всунуть в небольшой, пухлый ротик восставший до вульгарных размеров орган скотского вожделения.
Девочка выбивалась молча. Она понимала, что безумный крик усугубит положение. Те... мерзкие... только поддержат его.
— Вас хотят убить. Я слышала. Выпустите меня. Я же вас спасаю.
— А мы вместе сейчас спасёмся, но сначала быстро доведу до конца начатое. Извини, но я уже не могу остановиться, — схватив на руки, понёс в баню. Там было уже очень жарко, но его уже несло... Он бросил девочку на большой резной топчан в предбаннике, со звериной жадностью навалился всем телом... В это время вошёл Андрей.
— Шеф, а её нигде… Опаньки! Я её разыскиваю, а она уже под тобой. Ну вот и ладненько. Но вы хотя бы человеческую совесть поимели. Здесь же дядьки. Тащи деваху на полочку в баню, а то ребята на подходе. Ещё тебе начнут подсоблять. Виктор с бешеной досадой выматерил друга и приказал шагать за ним. Юля пошла, оглядываясь на пол.
Прикрыв плотно дверь, накинула на себя чей-то полушубок и валенки – вылетела на улицу. Уже темнелось. Девочка шмыгнула за большущий джип Монгола, услышав, как он указывал своему помощнику, чтобы тот сразу же разобрался с Андреем, когда доведёт дело шефа и девки до конца. Юля, дрожа от ужаса, не испытывала совершенно холода, хотя постепенно начиналась метель. Она отступала, все дальше и дальше от деревянного строения. Голоса доносились все глуше. Очутившись уже почти в лесу, неслась, что было сил. Ноги глубоко проваливались в снег, заполняя валенки. Практически не чувствовала холода, но содрогалась и теряла силы с каждым шагом. Не помнит, сколько: то плелась, то бежала по снегу... Стала погружаться в сон, но вдруг услышала, как запела мама, а потом волк лизал лицо тёплым, шершавым языком... И она провалилась куда-то очень глубоко, но вдруг отчётливо увидала нависающий над своим лицом громадный уродливый орган Виктора. Юля истошно закричала…
— Ну, все, все, милая! Тебе опять что-то померещилось страшное, да? — милая старушка, соседка по палате, ласково проглаживала по голове. Юля, приходя в себя, раскрыла глаза. Из реанимации её уже перевели в общую палату.
— Извините... страшный сон.
Он неотступно преследовал её всякий раз, как только она пыталась заснуть: «Надо всё рассказать Фёдору Васильевичу, чтобы избавиться от этого ужаса. Он научит, как ей быть, и что со всем этим делать». Решилась девочка.
Митяй, во главе дружной ватаги мальчишек, получил доступ к сестрёнке — так её уже нарекли в мужской семье. Девочка сразу почувствовала доверие к дружной, но немного необычной для её понимания семье. Она поделилась собственной историей с Фёдором Васильевичем и Валерием. Мальчишки приняли решение ничего не рассказывать; оставалась опасность, что девочку могут выискивать, как невольную свидетельницу ужасающих злодеяний. Валерий посоветовался с главным врачом, и они постановили не приковывать к девочке внимания полиции, но вместе с Игорем стали наводить справки о нелюдях, тех, о каких упоминала Юля. И он взял обязательство всё разузнать о матери.
Девочку окружили заботой и участием.
— Я как Белоснежка, а вы мои гномы, — улыбаясь, говорила мальчишкам. Митя багровел, глядя на неё. Чувствовалось, что ему вовсе не хочется быть гномом этого прелестного создания.
— Юленька, нам очень не хватает женской волевой руки и ясной головки в нашем мужском братстве. Так что, если не возражаешь, то мы тебя заберём к себе, — Фёдор Васильевич погладил её по голове.
— Я очень хочу к вам, если только меня возьмёте, — у неё от взволнованности намокли глаза.
— Э, нет! Так дело не пойдёт! Никакой мокроты. Ты же вояка, даром что юная девушка. Именовать меня как надобно? Кто я для тебя? — с шутливой суровостью отчитал взволнованную девчонку.
— Дедушка. Можно я вас буду так звать?
— Ну вот, это другое дело. Только так и будешь отныне звать. Мы скоро тебя забираем, а дома ожидает радостный сюрприз. Готовься морально. Я ухожу, а вы тут не сильно донимайте, — обернулся к Митяю и ещё трём проказникам. Они сестрёнку навещали малыми стайками, чтобы не распугать шумной ватагой медперсонал. Но их уже тут неплохо знали и относились с пониманием. Простившись, дед уехал по делам.
Когда Митяй прогуливался с Юлей в больничном саду, она его спросила, откуда столько сводных братьев и почему нет матери... бабушки. Он рассказал все: и о них с мальчишками, и о том, что случилось в семье этих удивительных людей. Девочку, искушённую горестями жизни, потряс его рассказ до глубины израненной души. Но она даже не намекнула при встрече о том, что знает обо всём, хотя это и так было понятно по её изменившемуся отношению. Теперь ещё больше стала видеть в них близких и родных людей, взяв их судьбы под тёплое покровительство юной души. Через месяц Юля выходила из больницы.
Навстречу ей улыбалось новое семейство и любимая красавица-мама. Они бросились друг другу в объятия, разрыдавшись счастливыми, очищающими душу слезами. Валерий с помощью Игоря добился восстановления её в материнстве и вызволил из больницы, отдав во власть правосудия и директрису детского дома, и сестру «благодетеля» – сутенёршу.
— Девчонки, вас больше никто и никогда не обидит. Это я вам торжественно обещаю. Мальчишки, садитесь в автобус, а вы с мамой — в машину, — обратился он к рыдающим девочкам, — и домой. Там обо всём поговорим и порыдаем, если требуется. Нас уже ждут. Большущий дом, расстроенный в разные стороны и ввысь, встречал их в лице боевых друзей Валерия — Максима и Андрея с жёнами: Галиной и Людмилой, а дома суетилась у плиты Лиза и новая хозяйка кухни. Игорь должен был приехать чуть позже, он занимался юридическими делами Юлиной мамы.
Когда, в конце концов, все перезнакомились, завершив эту процедуру дружеским объятием, и уселись за огромный стол, специально сооружённый хлопцами под наставлением деда, да ещё и на веранде, выстроенной теми же руками, — решительно взял слово родоначальник.
— Ну вот! Теперь мы все в сборе, — особо тёплым взглядом обогрел Надю и Юлю. — Добро пожаловать в свой дом, девочки. Нам вас очень не хватает. Не так ли? — обратился к мужскому братству. На что утвердительно отозвался многоосный восторженный хор. — Мы, продолжая, начинаем снова жить. Вот такая каламбуристая абракадабра получилась, — за столом с пониманием рассмеялись. Выдержав паузу, Фёдор Васильевич продолжил:
— Я вам не могу обещать простой, а тем более — лёгкой жизни, да вы все не хуже меня знаете ей цену. Но должны твёрдо знать, и это будет придавать: Веру, Надежду и Любовь… должны знать, что ОНИ вас всегда ждут в этом большом доме. Нас всех здесь собрал удивительный человечище, — обнимая Митяя, попросил встать. Тот, смущаясь, но всё-таки с нескрываемым удовольствием пристроился рядом с дедом. — Так вот, именно наш «Мальчик со слоником» собрал здесь всех вместе, дав нам новый, живой, направленный вперёд смысл жизней, наполнив самой ценной целью и сутью, если можно так сказать. А именно: «Чем хуже тебе, тем решительнее спасай другие души». И мы, все здесь сидящие — Спасённые ДУШИ нашим… слоником.
Вы все скоро разбежитесь по стране, а я буду вас ждать, пока жив… — вокруг зароптали… — да нет, я собираюсь жить долго. Мне сейчас не надо торопиться, да и не имею права.
— Деда! — Юля попросила разрешения его перебить. — Деда, ты не будешь ждать их один, а я?
— А мы? — добавила Надежда. — Я-то уж точно буду всегда рядом. Вам больше не придётся возиться на кухне и, вообще, по дому. У вас пасека и руководство строительством.
— Что тут скажешь?! Вы хотите, чтобы я, в конце концов, разревелся, как девчонка? — улыбаясь,
Переплетение разных судеб в таких впечатляющих, порой трагических ситуациях, очищение и возрождение - всё это есть твоём рассказе.