Старые романсы (страница 1 из 2)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор: Анна Ива
Расширенная оценка: 8.1
Баллы: 10
Читатели: 70
Внесено на сайт: 10:12 30.11.2018
Действия:

Предисловие:
Дальняя дорога, непрошенные воспоминания

Старые романсы

И. Тургенев



            Утро туманное, утро седое,

            Нивы печальные, снегом покрытые.

            Нехотя вспомнишь и время былое,

            Вспомнишь и лица, давно позабытые.

            Вспомнишь обильные, страстные речи,

            Взгляды, так жадно и нежно ловимые,

            Первая встреча, последняя встреча,

            Тихого голоса звуки любимые.




Октябрьским утром 185... года старый граф Андрей Чудиновский отправился в путь из своего имения Липовка в Москву, уступая настойчивым просьбам младшего брата Николая наведаться в гости.

Чудиновский уже перешагнул шестидесятилетний рубеж, но до сих пор сохранял военную: сухощавый, с резким лицом и морозным отсветом стали гусарского  клинка в светлых глазах. На его правом виске был заметен рубец старой раны. У смерти вышла промашка. Чудиновский позже смеялся, говоря:

«Смерть поцеловала меня и сочла негодным».

Утро выдалось туманным и промозглым, багровый шар неохотно встающего солнца едва проглядывал сквозь серую пелену. Туман моросью оседал на стеклах, и вот первые капли зашлепали по крыше кареты. В такое утро лучше сидеть у камина; так нет же — понадобилось ему пускаться в дорогу. Граф потянулся к потрепанному дорожному сундучку, стоявшему на сидении напротив: решив принять приглашение брата, он взял с собой в дорогу несколько книг.

В тот миг, когда он открыл крышку, карету резко качнуло на колдобине, сундучок упал на пол и перевернулся. Чудиновский наклонился чтобы собрать книги и замер, увидев сложенные вчетверо плотные, пожелтевшие от времени листы, перевязанные выцветшей узкой лентой.

Это что еще такое? В вечернем сумраке библиотеки он не заметил на дне сундука никакого свертка. Чудиновский поднял сверток, сорвал ленточку и развернул листы. Ему на колени выпала эмалевая миниатюра, на которой была изображена девушка с каштановыми локонами и черными живыми глазами.

Долли. Долли Воронина. Чудиновский посмотрел на подрагивающие в его руках листы, уже зная, что это: конечно же, те самые романсы. Листы с тихим шелестом рассыпались по полу. Он не обратил на это внимания, незряче касаясь кончиками пальцев прохладной эмали.

Короткий и страстный роман, огненной  кометой прочертивший его молодость. Непрошенные, спрятанные глубоко внутри воспоминания вихрем закружились вокруг него, подобно этим листами со старыми романсами, подобно мерзлым листьям, который злой северный ветер кидал под ноги лошадям. Исчезло все -  окружающие его стенки кареты, голые поля за окнами...  Господи, сколько же лет прошло?



…Андрей Чудиновский  с другом и сослуживцем, Александом Бекетовым, приехал в Москву из Санкт-Петербурга в канун нового 1811 года. Бекетов — чтобы навестить тетушек, а Чудиновский решил провести несколько дней в Москве, прежде чем отправиться в Липовку, к родителям. Два двадцатилетних оболтуса, оба только что произведенные в чин поручиков, с самонадеянностью молодости считающих себя прожженными циниками и заправскими сердцеедами. Друзья были просто обязаны держать фасон: как же, они прибыли из чопорной столицы в безалаберную Москву и с легкой надменностью взирали на ее кривые улочки, обилие нищих на папертях и громогласных торговок.

На Святках главнокомандующий Гудович давал бал-маскарад. Разумеется, два блестящих молодых офицера стали предметом пристального внимания девиц на выданье, а также их предприимчивых маменек. Оба раздулись от гордости и собственной значимости, наверняка походя в тот момент на индюков.

Чудиновский сразу заприметил изящную невысокую девушку в костюме персидской княжны, которая легко и грациозно плыла в полонезе с кавалергардским ротмистром в белом мундире. Из созерцания его вывел друг Сашка, который насмешливо сказал:

— Рот закрой, ворона залетит.

Чудиновский встрепенулся и удивленно уставился на друга:

— Неужто ты знаешь это волшебное создание?

— Кого, ротмистра? — фыркнул Бекетов. — Знаю, Владимир Арсеньев…

— Болван!

— Ну, не сердись. Эта проказница — Дарья Воронина, Долли, моя кузина. Признаю, она прелестна, но увы… Должен предупредить тебя, друг мой,  она обожает кружить головы, а после оставлять в дураках.

И вероломный Бекетов тут же отправился раскланиваться с остальной своей московской родней, разумеется, не подумав представить друга очаровательной кузине. Пришлось действовать на свой страх и риск. Когда это Чудиновского смущали чьи бы то ни было предупреждения? И ему повезло — он смог получить согласие Долли на вальс.

Кружась в танце, он осторожно сжимал ее тонкие пальчики своими, и его сердце сладко замирало.  Черные глаза  девушки смотрели со странной смесью лукавства и затаенной грусти, вуаль скрывала черты ее лица, порождая еще больший интерес молодого поручика. Предполагалось вести светскую беседу, но вся непринужденность Чудиновского куда-то пропала. Долли задала несколько вопросов, на которые получила весьма односложные ответы, затем поинтересовалась как он находит Москву. Андрей неудачно сострил и смутился, но она рассмеялась. И ее смех довершил разгром бастиона под названием Андрей Чудиновский: утомленный жизнью ловелас исчез, уступил место влюбленному мальчишке. Непонятная робость сковывала его, и он с крайним неудовольствием и досадой подумал, что вместо прекрасного собеседника, коим он всегда был в глазах дам, бедная Долли видит перед собой надутого и скучного субъекта.

По мнению Чудиновского, вальс закончился чересчур быстро, и Долли упорхнула, оставив его в самых смятенных чувствах. Следующий танец вновь был за Арсеньевым; Чудиновский начинал уже тихо ненавидеть ротмистра, чуя в нем соперника. Он  хмурым взглядом проводил удаляющуюся в стремительной мазурке  пару и отправился разыскивать Бекетова.

— О, какой мрачный вид! — заявил тот без малейшего сочувствия разглядывая друга: — Что, моя драгоценная кузина уже продемонстрировала тебе свой нрав?

— Твоя кузина — сущий ангел. А вот ты…

— Кажется, дело плохо, — продолжал смеяться безжалостный Сашка.

— Александр!

Бекетов посерьезнел.

— Так ты совсем голову потерял. Не ожидал. Впрочем — могу устроить, чтобы нас пригласили к Ворониным на обед. У них славно…



…На лице Чудиновского мелькнула тень улыбки. Он и сам от себя не ожидал. И для того, чтобы потерять голову, ему понадобилось совсем немного. Да… Конечно, Бекетов все устроил, и Чудиновский сделался вхож в дом Ворониных. Долли благосклонно принимала его, во взгляде же ее отца, графа Михайлы Воронина, поручику виделось сомнение. Андрей понимал природу этого сомнения: он происходил из знатного, но обедневшего рода. Однако Воронин не препятствовал визитам.

Прежде Чудиновский считал, что такое случается лишь в сентиментальных романах, которыми зачитывались юные девицы: влюбиться в первый миг, обменявшись парой фраз, даже толком не разглядев лица. Влюбиться в мерцающие черные глаза, а пуще того — в чарующий голос.  Когда Долли пела, ее голос, негромкий, с низким бархатистым тембром, проникал ему в самую душу.

Незаметно подошел день, когда молодые офицеры должны были вернуться в Санкт-Петербург, но при первой возможности  Андрей  наведывался к Ворониным. И были письма. Он все явственней осознавал глубину своего «падения», как в шутку называл происходящее Бекетов, продолжавший стращать его разбитыми сердцами отвергнутых поклонников кузины. Однако Андрей не отвечал на его  насмешки, предпочитая лишь улыбаться: он был уверен, что его чувство взаимно.

Времена, между тем, наступали беспокойные: сгущалось предгрозовое напряжение близящейся войны, хотя стороны, как водится, уверяли друг друга в нерушимости мирного договора. Полк Чудиновского готовился выступить к Смоленску. На пути из Липовки Андрей завернул в Москву, чтобы попрощаться с Долли.

— Храни вас Господь, Андрей Константинович, — девушка,  с нежностью и печалью глядя на него, перекрестила его, затем протянула перевязанный ленточкой сверток.

В свертке были ноты к романсами, которыми  он заслушивался, и эмалевая миниатюра с ее портретом.

...Полная луна майской ночи, одуряющих запах жасмина, стрекот сверчка. Лицо Долли, ее темные локоны, рассыпавшиеся по плечами… Как будто вчера. Тогда Андрей еще не знал, что эта встреча с Долли станет последней.

Менее чем через месяц Наполеон форсировал Неман. Затем были недели  горького отступления и


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Ляман Багирова      19:05 04.01.2019 (1)
1
Спасибо Вам, дорогая Анна за почти забытое ныне удовольствие неспешного чтения.
В принципе, сюжет не нов. Взбалмошная чаровница, благородный офицер, война, разлучившая их, насмешка судьбы над любящими.
Но получаешь удовольствие от погружения в особую спокойную атмосферу написанного. Подобное я ощущала при чтении тургеневских рассказов. Прав один из предыдущих комментаторов - на произведении чуть уловимый тончайший флер старины. Словно шлейф аромата старинных духов.
Анна Ива      19:24 04.01.2019
а вам спасибо за такой душевный отзыв. я очень рада, что этазарисовка тронула вас
ОлГус      01:38 30.12.2018 (1)
1
Ну, очень даже и хорошо!  Хорошим языком написано.
Мерси за некую тавтологию...
Анна Ива      13:47 30.12.2018
Спасибо ) очень рада
Гэл      11:11 28.12.2018 (1)
1
Как будто в прошлом веке написано...
Анна Ива      11:14 28.12.2018
спасибо
почти случайно эта зарисовка написалась и для самой меня неожиданно
Ляман Багирова      09:49 28.12.2018 (1)
1
Очень люблю такое неспешное, спокойное чтение. Продолжу читать чуть позже.
Спасибо!
Анна Ива      10:14 28.12.2018
Вам спасибо. Приходите
Реклама