Жгили (страница 1 из 2)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Сборник: Артёмка
Автор: Ильдар Тумакаев
Баллы: 53
Читатели: 939
Внесено на сайт: 15:55 17.07.2011
Действия:

Предисловие:
Жгили






Из цикла "Артёмка"

Жгили

    Через четыре двора, налево от Артёмкиной калитки, на крошечном, но заботливо ухоженном участке земли, прямо перед поворотом на соседнюю улицу, выводящую прямиком к магазину у Шоши, ютился небольшой и всегда чисто побеленный домик тёти Ани-армянки. Так её, с незапамятных по Артёмкиным меркам времён, звали все соседи, поселившиеся когда-то на его родной улице. Сложилась такая традиция, надо полагать в связи с тем, что проживали здесь две, приблизительно одного возраста, тёти Ани. Одна, Анна Фёдоровна, сестра уже знакомой нам Акулины Фёдоровны, для товарок своих была Нюркой, а для всех остальных соседей, тех, что помоложе, просто, тётей Аней. Вторую же, невысокого роста, полного телосложения и колоритной внешности армянку, тётушку Сирануш, старожилы с Артёмкиной улицы, с подачи бабушки Акули, окрестили Анной, а соседи более молодого возраста, чтобы не выходило путаницы, стали величать, соответственно, тётей Аней-армянкой. Тётушка Сирануш ничего против такого обращения к себе не имела, поскольку по житейской своей мудрости понимала, что настоящее её имя, скорее всего, для русского произношения звучало несколько, мягко говоря, необычно, или даже, более того, экзотично. Когда много лет тому назад, при самом первом своём знакомстве с новыми соседями тётушка Сирануш произнесла своё имя, бабушка Акуля, а тогда ещё вовсе никакая и не бабушка, а вполне привлекательная женщина с древним и красивым русским именем Акулина, слегка подрастерявшись, дважды переспросила новосёлку, как ту зовут. Тётушка Сирануш с добродушной улыбкой повторяла снова и снова, но, видя явное замешательство и молчаливую сконфуженность случившихся на ту пору на улице женщин, предложила упрощённый вариант произношения собственного имени:
- А-а! Можно просто, Ануш…
- Так, стало быть, Анна! – Облегчённо вздохнула Акулина Фёдоровна, и с тех пор вся улица стала звать тётушку Сирануш её новым, но понятным для всех именем.
Прошло много лет... Родился Артёмкин отец, родились дети у теперешней бабушки Акули, у тётушки Сирануш и у всех остальных соседок. Отгремела, позади осталась страшная война, исполосовавшая страну неизгладимыми и неизлечимыми шрамами, выкосившая население, которого бы хватило на целое государство. Праздничными салютами и надрывным плачем пришла долгожданная Победа, и жизнь понемногу, превозмогая незатихающую боль, начала возвращаться в нормальное, мирное русло. У всех теперешних бабушек с Артёмкиной улицы семьи, как это и полагается, продолжали пополняться исправно и прирастали теперь уже внуками, а у кого-то - так даже и правнуками. Жизнь продолжалась…

    У тёти Светы, дочери тёти Ани-армянки не заладилась личная жизнь. Так, во всяком случае, в домашнем кругу, иногда, со вздохом говорила Артёмкина бабушка. Гарик, сын тёти Светы, был на пару лет моложе Артёмки, однако это не мешало им водить крепкую дружбу. Рос Гарик без отца, и, наверно, поэтому в его больших и красивых армянских глазах всегда читалась затаённая детская печаль, которую не в состоянии были изгнать даже самые развесёлые и бесшабашные детские игры. Однажды, посреди лета, Гарик исчез. Артёмка узнал об этом, когда с самого раннего утра, собирая команду, чтобы погонять на улице мяч, постучался в калитку тёти Ани-армянки. Услышав приближающиеся шаркающие шаги тётушки Сирануш, Артёмка удивился, так как ожидал увидеть не её, а Гарика. Старая дверь со скрипом отворилась, и Артёмка услышал тяжёлое, затруднённое дыхание Гарикиной бабушки.
- Что за гости с утра? А-а, это ты. Чего тебе? – С сильным армянским акцентом спросила она,
- А, Артём-джан?
- Здрасьте, тетя Ань! А Гарик выйдет?
- А Гарика нету. Нету Гарика! – Всхлипнула тётушка Сирануш,
- Гарик в Ереван уехал. С мамой уехал. И я не знаю, когда они назад вернутся. – У тёти Ани-армянки на широком, круглом, слегка сплюснутом лице, у подбородка, крупной и подсохшей чёрной виноградиной смотрелась всегда пугающая всех Артёмкиных сверстников жуткая волосатая бородавка. Седые и жёсткие волосы торчали из бородавки в разные стороны и в самом конце завивались упругими, желтоватыми полукольцами. И почти такая же бородавка, в таком же густом волосатом обрамление, громоздилась на кончике крупного носа пожилой Артёмкиной соседки. Бородавки эти, несмотря на доброе сердце тётушки Сирануш, придавали её облику определённо свирепое выражение, и все мальчишки и девчонки с Артёмкиной улицы испытывали перед ней что-то вроде благоговейного страха. Тётушка Сирануш почему-то всегда, изо дня в день, выглядела какой-то изнурённой, непричёсанной и измочаленной, капли пота неизменно покрывали её большое и круглое лицо и мелким бисером сверкали в редких, с сильной проседью, коротко стриженых волосах. Она вообще тяжело переносила особенности местного климата, так и не привыкла к нему за долгие годы, а уж в немилосердно знойную здешнюю летнюю пору несчастная тётушка Сирануш испытывала прямо-таки непередаваемые страдания. И даже в этот ранний час, когда в утреннем воздухе, под ежеминутно и неуклонно набирающим силу солнечном зное пока ещё не растворилась окончательно короткая и живительная ночная прохлада, даже сейчас бедная тётя Аня то и дело утиралась старой, некогда белой наволочкой, с которой практически никогда и не расставалась, держа её либо в руках, либо закидывая через плечо. Зычный её голос, зачастую с нетерпеливыми истерическими нотками, неизменно звучал окрест очень громко и категорично, поэтому перечить тётушке Сирануш никто из Артёмкиных сверстников не решился бы ни за что и никогда.
- Вот так, Артём-джан! Теперь без Гарика будете в свой футбол играть. – Тётушка Сирануш в очередной раз энергично провела спасительной наволочкой по лицу, потом вытерла шею и стала пропеллером крутить ею перед собой, шумно при этом дыша и отдуваясь так, словно только что ей пришлось проделать тяжёлую физическую работу. На той бородавке, что громоздилась на носу тёти Ани, дрожала увеличивающаяся в размерах капелька пота.
- Понятно, - С самым серьёзным видом ответил Артёмка, и уже собрался было уходить, но тут тётушка Сирануш вдруг произнесла:
- Артём-джан, только тебе одному скажу по секрету, - В глазах у неё заблестели лукавые огоньки,
- Гарик наш с братиками приедет! Понимаешь, да? Вот так! Артём-джан, только не говори пока никому, хорошо? – Тётя Аня опять принялась вытирать лицо наволочкой, а Артёмка кивнул в знак согласия, хотя ровным счётом так ничего и не понял из услышанного.

    Действительно, где-то через год из Еревана вернулась тётя Света, но вернулась она не просто с повзрослевшим и заметно прибавившим в росте Гариком, а с новым мужем и двумя его детьми от первого брака, Арамом и Робиком, семи и шести лет соответственно. И хоть русского языка сводные братья Гарика практически не знали, уличной ребятнёй приняты они были в свой круг почти сразу (тут сказывался и неподзабытый ещё детьми авторитет самого Гарика, и то, что дружен он был с Артёмкой), и каждый из детей считал своим долгом как можно скорее обучить прибывших из далёкой республики мальчиков русскому языку. И, надо сказать, удавалось им это гораздо лучше, чем взрослым.
На Артёмкиной улице, ещё задолго до его появления на свет, сложилась одна интересная традиция. Если кто-то из соседей вскорости ожидал приезда кого-либо из своих родственников, или просто знакомых, и если эти родственники, или знакомые приезжали поездом, который, прежде чем добраться до городского вокзала, вначале обязательно должен был прогромыхать вдоль их улицы, то тогда у первого железнодорожного полотна, напротив той калитки, где ожидали гостей, аккуратной пирамидой выкладывался сухой хворост, обломанные ветки старых деревьев, трухлявые доски, более ненадобные в хозяйстве, словом, сваливалось в кучу всё, что способно было гореть. И когда под весёлый перестук пассажирских вагонов долгожданный поезд наконец-то приближался к Артёмкиной улице, заготовленная пирамида, заботливо политая предварительно керосином, поджигалась и, под восторженные крики местной ребятни, очень быстро превращалась в грандиозный костёр. На улицу в такие дни, как правило, высыпали все соседи, все дружно начинали махать руками, а когда в окне проносящегося вагона замечалось соседями счастливое лицо, ради которого и устраивалось весёлое это мероприятие, тогда уже шум поднимался невообразимый, мужчины свистели, женщины кричали, а дети оглашали округу звонким и жизнерадостным визгом. Такие же костры горели, когда гостей провожали, то есть, когда поезд шёл в обратную сторону. Так же махали руками, так же свистели мужчины, кричали женщины и визжали дети. Словом, такая вот весёлая сложилась традиция на Артёмкиной улице, и, конечно же, всей местной детворе, включая Артёмку, традиция эта нравилась ужасно.
В один из дней солнечного лета, напротив калитки бабушки Акули, вблизи заросшего травой, покрытого ржавчиной и редко используемого первого железнодорожного полотна, появилась большущая дровяная куча. Из Риги, с детьми, должна была приехать тётя Тамара, старшая дочь бабушки Акули. Костёр обещал получиться знатным. Пассажирский поезд ожидался к утру следующего дня, поэтому вечером, на традиционных бабушкиных посиделках, тема эта, в ряду других новостей, была одной из самых главных. Сегодня бабушки, вопреки обычаю, собрались посплетничать у двора тётушки Сирануш, потому что та отмечала очередной день рождения. Поскольку дворик именинницы был совершенно крохотным, на улицу перед домом вынесли стол, водрузили на него пышущий паром здоровенный самовар, и рассевшиеся вокруг стола на принесённых с собой скамьях довольные бабушки, то и дело подливая себе ароматно заваренный чай из пузатых, цветастых чайников, сейчас добросовестно воздавали должное разнообразной собственноручной выпечке тётушки Сирануш. Чего только не было на столе! И головокружительно пахнущие, с румяной корочкой, щедро приправленные зеленью пироги с говядиной и курицей, и истекающие тягучим и липким соком пирожки с малиновым, урюковым, вишнёвым и айвовым вареньем, и замысловато закрученные рулеты с маком и толчёнными грецкими орехами, и сдобренные душистым чёрным перцем пышные расстегаи с рисом и тыквой, и жареные баклажаны, густо посыпанные сверху мелко рубленым чесноком и укропом с петрушкой, и целое блюдо миниатюрных голубцов, приготовленных так, что жирный свиной фарш, благоухающий добрым десятком различных пряностей, обёрнут был не привычным капустным листом, а нежными молодыми виноградными листьями, собранными с виноградника, растущего тут же, во дворе Гарикиной бабушки. Много ещё чего было на гостеприимном столе тётушки Сирануш. Постаралась соседка на славу. Беспрестанно утираясь неизменной наволочкой, перекинутой через плечо, она без устали предлагала товаркам отведать то, или иное кушанье, громким голосом их подбадривала, сопровождая свою эмоциональную, с колоритным армянским акцентом речь, не менее эмоциональной (и удивительно ей идущей) жестикуляцией. Многочисленной детворе, крутившейся тут же, отказа не было ни в чём. Но, быстро наевшись пирогами, расстегаями и пирожками, дети с новыми силами вернулись к своим увлекательным играм и растворились в мягком вечернем сумраке южного лета. Жизнерадостная и ласкающая слух волшебная мелодия десятков чистых детских голосов наполнила собою всю улицу, и первые заблестевшие в небе звёзды благосклонно разглядывали счастливый кусочек земли из дальнего своего и бездонного космического далека.
Бабушки весело уплетали щедрое угощение, наперебой нахваливая кулинарное мастерство тётушки Сирануш и от всей души желая ей всяческих благ и доброго здоровья. Радовались они так же за внука её, Гарика, так как обрёл он, наконец, долгожданного отца, радовались и за дочь её, Свету, недавно вернувшуюся из Еревана с новым красавцем мужем, радовались нежданному пополнению семьи сразу двумя сыновьями, которых теперешний муж Светланы воспитывал до этого в одиночестве, сам, поскольку жена его первая, мать Арама и Робика, несколько лет назад скоропостижно скончалась от какой-то неизлечимой болезни. Повздыхали. Поохали. Потом разговор перетёк к завтрашнему приезду из Риги дочери бабушки Акули.
- Енька мой, к завтрему, костёр заготовил добрый, - Сказала она,
- Ну, Аня, накормила ты нас от живота, - Раскрасневшаяся от пирогов и выпитого чая, бабушка Акуля громко икнула,
- Вона, аж икота разбирает. Господи, прости…
- Бери, бери, соседка, кушай на здоровье, варенье попробуй, из розовых лепестков, - Тётушка Сирануш, отдуваясь, вытирала наволочкой мокрую от пота шею,
- Света моя из Еревана привезла. Запах, какой, а? Аромат! Вах! Волшебный аромат!
- Ох, Аня, я уж и напробовалась-то, поди, на цельный месяц вперёд. Погоди вот, передохну маленько, попробую.
- Это Акулька наша всё скромницей прикидывается, - Вставила со смешком Анна Фёдоровна, сестра бабушки Акули. Была она всегда в некотором соперничестве со своею сестрою и при любом удобном случае шпильку вставляла, как бы невзначай,
- А пострелята твои, соседушка, гляжу, по-нашему вроде как-будто слегка балакать начали. Быстро, однако, чернявенькие осваиваются…
- Вай, Нюра-джан, если бы не дети, не знаю, как бы мы сами справились! Они играют с детьми и незаметно учатся, - Тётушка Сирануш обеими руками прижала наволочку к лицу,
- К школе как раз, мы все надеемся, научатся. Вай, душно как, не могу, хоть водой обливайся! Кушай, Нюра-джан, кушай, угощайся, чай наливай!
- Благодарствую, соседушка, не сомневайся, всё отведаем, всё испробуем, дай бог здоровья! – И все присутствующие, как по команде, вновь стали наперебой нахваливать стряпню армянской соседки. За столом произошло очередное радостное оживление, руки потянулись за новой порцией яств, весело застучали ложки и вилки, и в этот момент тревожный голос вдруг прервал всеобщее ликование:
- Акуль, глянь-ка, Акуль, а чего это, я смотрю, горит как-будто? А, Акуль? И аккурат напротив твоей калитки? – Спросила привставшая со своего места тётя Дуся Лесникова, ещё одна бабушка с Артёмкиной улицы,
- Никак, ненароком, костёр твой подпалил кто?
Бабушка Акуля, сидевшая спиной к своему дому, сначала замерла, потом обернулась с раскрытым от удивления ртом, спустя мгновение вскрикнула, всплеснула руками, поднялась, схватилась за сердце и запричитала во весь голос. Тётя Дуся оказалась права. Теперь уже все бабушки поднялись из-за стола и, как могли, заспешили к разгорающемуся с каждой секундой костру. Поодаль, полукругом, толпились дети.
- Да что же это, господи, - Кричала бабушка Акуля,
- Признавайтесь, окаянные, кто огонь запалил? – Вопрос обращён был к детям. В глазах их читался и испуг, и озорство, и лукавинка, и предвкушение скорой неминуемой расправы над истинным виновником поджога. Потому, что дети-то уж точно знали, кто именно поджог приготовленную на завтра кучу. Знали, но благоразумно молчали. А костёр уже полыхал вовсю! Бежать в дом за водой было бесполезно, потому что вода из-под крана весь день и почти всю ночь всегда, и особенно летом, в каждом доме, бежала тонкой струёй, и напор её, если и прибавлялся, то не раньше, чем часам к четырём утра. То есть, чтобы набрать хоть одно ведро воды, требовалось с десяток минут, или около того. Поэтому костёр уверенно


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Анна Калашникова.      14:13 22.01.2014 (1)
1
Я это Ваш рассказ долго держала отдельной вкладкой и всё перечитывала. Хотела рецензию на него написать, но... не срослось. Трудная тут система с рецензиями.))) Очень и очень понравился рассказ. Просто таки в детство босоногое вернул Аню. В пору, когда люди были добрее, деревья большие(с), и костры у калиток грели. Какая замечательная традиция, какой восторг сердцу ребёнка! Отблески костров дружбы, сердечности поселились и в душах людей. Не было чужих, все родные. Просто щемит сердце от нежности, когда читаешь, как приняла тётушка Сирануш не родных внуков. По Божьим заповедям они ей стали роднее кровных. А детям много ли надо? Только любви. И если её с избытком, душа ребёнка расцветает. И всё тогда получается играючи. Вот и язык усвоен играючи, "жгили, жгили" и высветили, кто есть кто.)))) Костёр этот станет, да и стал, я думаю, путеводным для многих вчерашних девчонок и мальчишек. Замечательный рассказ! Автору респект!
Ильдар Тумакаев      15:00 22.01.2014 (1)
Спасибо, Анна!
Мне ведь и придумывать ничего не пришлось. Всё так и было на самом деле. И много чего ещё рассказать предстоит. А Ваш душевный комментарий укрепляет меня во мнении, что рассказы эти необходимы. Спасибо Вам!
Анна Калашникова.      15:05 22.01.2014 (1)
Ещё как необходимы! Историю можно изучать по учебникам, но аромат эпохи можно ощутить только лишь читая вот такие рассказы-воспоминания.  Обожаю читать воспоминания. )) Так что буду к вам наведываться.)) Просто напоминайте о себе, хотя бы появляясь в списке читателей. Это обычно мне сигнал навестить автора.))) А так я забываю.))) Ещё не всех запомнила.
Ильдар Тумакаев      15:14 22.01.2014
Принято!
Фабулянской морзянкой стану Вам сигналить. Тем более, что многого у Вас ещё не прочёл.
АСИ      09:17 05.04.2013 (1)
Хорошо утро началось.
Спасибо за рассказ. А Елена права
Ильдар Тумакаев      09:46 05.04.2013 (1)
Спасибо, АСИ!
АСИ      10:11 05.04.2013 (1)
вот хорошо, что ответ последовал, так бы и не увидела, что "отл." нажала без подтверждения... старость на пороге, ай-я-яй...
Ильдар Тумакаев      10:24 05.04.2013
До старости ещё дожить надо!
А не нажатая кнопка, или нажатая без подтверждения - это симптом жизнерадостного ликования, связанного с приходом Весны!  
Любовь на пороге!
И никакой старости!
Елена Бородина      10:39 10.03.2013 (1)
1
Замечательная история - наполненная добротой и теплом! Как же было хорошо жить всем вместе целой улицей - общие заботы, общие радости. И зажигать костер в честь приезжающих гостей увлекательно и радостно!
У Вас, Ильдар, удивительным образом сочетаются легкость повествования с глубиной.
Скрытый текст
Показать скрытое
Спрятать скрытое
Я Вам уже выражала свое уважение?! Если нет, то примите. Очередное уважение и восхищение!)))
Ильдар Тумакаев      17:06 10.03.2013
1
Спасибо, Елена!
Искренне радуюсь каждому новому читателю!

Скрытый текст
Показать скрытое
Спрятать скрытое
Я же говорил: уважаемые люди!  


Владимир Бояновский      15:51 06.12.2011 (1)
1
Прекрасно пишешь, Эльдар!
Молодчина!!!
Моё уважение!
Ильдар Тумакаев      16:10 06.12.2011 (1)
Спасибо, Володя!..
Бриевич      10:38 04.04.2012 (1)
1
О! Как Вас только не назовут! То Эльдар, то Ильдар Тукманов! Настоящее "жгили"  
Ильдар Тумакаев      12:15 04.04.2012 (1)
Да уж... Но Володя потом исправился, даже без моей подсказки. А вот когда меня угораздило стать Тукмановым, что-то не припомню.


Бриевич      20:52 04.04.2012
1
Уважаемый Владимир Яремчук тоже принес Вам извинения  
Крутая женщина
Публикация
Издательство «Онтопринт»