Произведение «Свободный»
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Автор:
Оценка: 5
Баллы: 75
Читатели: 585 +1
Дата:
«Свободный» выбрано прозой недели
19.08.2019
Предисловие:
Ищи света и свободы и не погрязай слишком глубоко в болоте жизни


Винсент Ван Гог

Свободный

«Вильгельм-Дроня»… Его давно уже называли так. И за глаза, а порою и в глаза. По имени-отчеству его величали только гардеробщица тетя Вера, да редактор переводческого отдела Лев Зусьевич – оба люди пожилые, хранящие верность церемонным обращениям. Иногда ему казался странным звук собственного имени – он вздрагивал и подслеповато моргал бесцветными глазами. Артемий Константинович звучало как-то выспренне и совсем не шло к его облику. Удобнее было обращение по фамилии - Сорокин, а еще удобнее странная кличка "Вильгельм-Дроня". Он не обижался: казалось порог обиды, унижения, насмешки не существовал для него. Да и как можно унизить человека, не стеснявшегося ходить на работу в измятой донельзя рубашке, заляпанном пиджаке с вечно болтающимися пуговицами и побелевших от времени брюках? Когда ему намекали на несоответствие внешнего облика высокой должности корректора в крупном журнале и пеняли на неэстетичную одежду, он лишь пожимал плечами, и некое подобие улыбки появлялось на серых губах.

Сорокин не то чтобы пренебрегал материальными ценностями – ему нравилась и добротная одежда, и хорошая еда, но он не считал нужным самому добиваться их. Есть – хорошо, нет – тоже славно. Он не выпрашивал ни путевок в санаторий, ни интересных командировок, не требовал прибавки к зарплате, ни даже отпуска в летние месяцы. Но и витающим в облаках переростком его тоже нельзя было назвать. Он как бы существовал в двух параллельных мирах, причем материальный, плотный и зримый был где-то внизу, и в нем Сорокин оставлял лишь свою оболочку, действительно неэстетичную. Душа же парила в поднебесье, беседовала с Пушкиным, восторгалась Державиным, спорила с Ахматовой и Шелли и упоенно замирала перед небесно-золотым чертогом своего кумира – Вильгельма Кюхельбекера.

Незадачливый поэт, имя которого в основном упоминалось в общем списке «Поэты пушкинской поры», друг Пушкина и Баратынского, декабрист и коллежский асессор – был всем для Сорокина. Стоило ему завалиться на диван с потрепанной книжкой стихов Кюхельбекера, как время замирало, и жизнь казалась одним большим праздником. Он искренне полагал, что только переменчивая фортуна оставила Кюхлю в вечной тени его великого лицейского товарища, и если бы не роковая цепь случайностей, то именно Кюхельбекер, а не кто-то другой блистал на литературном небосклоне той поры. Сорокин знал о Кюхельбекере все, книгу Тынянова «Кюхля» цитировал чуть ли не наизусть, и так надоел сослуживцам, что кличка «Вильгельм» пристала к нему всерьез и надолго.

Семьи у него, конечно, не было. Как-то не задерживались жены рядом с человеком, с которым даже Обломов со своей любовью к дивану и халату казался сгустком энергии.
Впрочем, дамским вниманием Сорокин не был обделен. Трудно сказать, что манило их в нем – нелепом, неряшливом, не вписывающимся ни в один из стандартов, привычных человеческому сознанию. Не человек, а одно сплошное «не». Несовременный, непрактичный, незаземленный. Очевидно, это «не» и притягивало к нему женщин. Брутальность, или то, что выдается за нее – нагловатость, резкость, властность прискучивали им, и они припадали к старомодности Сорокина как к живительному роднику, бессознательно ища в нем ласки и тепла. До Сорокина в конце концов доходило, что дамы ждут от него не только интеллектуальных бесед, и он, как ни странно, оказывался страстным любовником. И женщины, пораженные этими новыми талантами Сорокина, сохраняли по нему трогательную и благодарную память. Но ни одной из них не удалось задержаться надолго – для этого нужна не только удивленная нежность, но и бег в одной упряжке по дороге жизни, а впрягаться и тем более бегать Сорокин решительно не умел. И женщины оставляли его, кто со слезами, кто с криком, кто с упреками, и Сорокину было тяжко от их боли, но изменить что-то в себе он не мог. Все облеченное в плоть и кровь существовало для него словно за стеной невидимого бассейна. За его пределами шумела жизнь – не всегда понятная, тяжелая, добрая, жестокая, милосердная – она неслась, мчалась, рвалась и создавала связи, но Сорокин существовал в своем плотно замкнутом бассейне и немеркнущим светом для него был образ Вильгельма Кюхельбекера.

Вторая, более ранящая часть клички – «Дроня» расшифровывалась просто. Вильгельм Кюхельбекер, будучи на поселении в городке Баргузин Иркутской области, умудрился жениться там на дочери местного почтмейстера Дросиде Ивановне Артеновой, миловидной, но почти неграмотной и очень раздражительной бурятской девице. Она не могла выговорить и фамилии своего мужа, называя его «Клухербрехером». Но он звал ее ласково «Дронюшка», ей он читал свои сентиментальные стихи, и во всем потакал. В ее облике заключалась для него уют и обаяние, нежность и женственность. Впрочем, милый поэт был не оригинален. Разве за несколько веков до него странствующий рыцарь из Ламанчи не обожествил крестьянскую девушку Альдонсу Лоренцо и не нарек ее Дульсинеей Тобосской? Что нам стоит дом построить – нарисуем, будем жить!

Нелепый, долговязый, глухой на одно ухо, (а к старости и вовсе ослеп) Кюхельбекер – драчун и дуэлянт, добряк и умница, человек, в жизни которого было больше безудержной пылкости и недоразумений, чем здравого смысла, был близок Сорокину и недосягаем для него. Донкихотство Кюхельбекера было несвойственно Сорокину – для этого он был слишком пассивен. Но – безумству храбрых поем мы песню! Само очарование подвигом, отвагой, куражом уже зажигало золотой свет счастья  в сердце скромного корректора литературного журнала. Имена Вильгельм, Дросида, Дроня не сходили с его уст. О Кюхельбекере он мог говорить бесконечно, мечтал съездить в Тобольск и поклониться его могиле. Сослуживцы, заметив издалека в коридоре долговязую, сутулую фигуру, под любым благовидным предлогом бросались врассыпную. Взволнованный шепот «Вильгельм-Дроня» отскакивал от стен как клич SOS. Сорокин не слышал этого. Снисходительный к окружающему миру, он не доверял ему и стремился в собственную обитель радости – вожделенному неистовому романтику Вильгельму и его ненаглядной Дросиде. Только с ними он испытывал чувство неомраченного счастья – такое состояние он пережил только раз, когда в девять лет впервые увидел море с высокого утеса. Необъятность двух стихий – небесной и морской так потрясла его, что ночью он долго не мог уснуть, и мать выговаривала отцу, что нельзя сразу обрушивать на мальчика столь яркие впечатления. Никогда более это состояние не повторялось – даже самым радостным моментам жизни всегда сопутствовали неуверенность, тревога, подозрительность. Они легкой тенью заволакивали счастье и мешали ощутить его сполна. Но, слава Богу, никуда не денутся бескрайность и широта двух лазурных стихий, потому что они вечны, и, слава Богу, никуда не денутся Вильгельм и Дросида, потому что они уже в вечности, а значит незыблемы. А если так, что значат все насмешки и подтрунивания, все намеки и жалостливые взоры? Он, Сорокин, маленький ничтожный человек, жалкий корректоришка, возмущающий и даже оскорбляющий своим видом более успешных сослуживцев – на самом деле богаче их всех. У него есть бескрайность моря и неба, есть Вильгельм и Дросида, есть изумительная легкость отказа от всего заземленного, материального, вещного. Он, нелепый «Вильгельм-Дроня», счастливее их. Он…

После очередного отпуска сотрудники журнала не сразу заметили отсутствие «Вильгельма-Дрони». Затем по отделам дружно прошелестело радостно-удивленное: «Да, вы что?! Взял расчет? Неужели уехал? В Тобольск? О, Боже! Ну, туда ему и дорога! С милым сердцу Вильгельмом остаток жизни проведет. А квартира как же? Дурак он и есть дурак. Дальним родственникам оставил? Повезло им. Хорошо еще, что не чужим людям. С такого бы сталось. А кем? Школьным библиотекарем?! Фи-у-у! Да, что с такого возьмешь? Блаженный и есть. Ну, хоть позорить отдел своим драным видом не будет. Все к лучшему!»

- Хороший человек Артемий Константинович, умница. Дай ему Бог. Скучно без него будет, – задумчиво протянула гардеробщица тетя Вера.

- Да, уж, - неопределенно пробормотал неповоротливый, похожий на встрепанную птицу, редактор переводческого отдела. И вздохнул полузавистливо:

- Свободный.

Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
     21:12 01.12.2020 (1)
1
Прочитала сейчас  этот рассказ, но не здесь, а в готовящемся к изданию № 3 журнала "Балтика-Калининград" (имею к нему самое прямое отношение). Зацепило. Но в журнале отклик не напишешь. Поэтому пришла сюда, чтобы выразить Вам свое мнение о рассказе. Это продолжение традиций русских классиков - судьба "маленького человека". Он не такой, как все, но имеет право на то, чтобы читатели увидели его и поразмыслили над тем, что не могут все быть одинаковыми, одинаково мыслить.  Это "человек в футляре" в современной интерпретации. И пока  есть такие герои, наша литература не умрет. Надеюсь, что Вы приедете на  следующий Гофмановский конкурс, и  тогда можно  будет пообщаться вживую.
     21:27 01.12.2020 (1)
Спасибо Вам огромное!!! Вот это новость!!!Я совсем не ожидала этого. Как приятно!
Дело в том, что я дважды удостаивалась чести быть лауреатом этого замечательного конкурса, но самое удивительно, что этот рассказ я не посылала туда! Я посылала туда рассказ Любка и эссе Последний луч. Оба раза становилась лауреатом. Но именно рассказ "Свободный" я не посылала. Тем более дороги Ваши слова! Огромнейшее спасибо!
Очень надеюсь, что жизнь будет ко всем нам по возможности милосердна и позволит встретиться в реальности. И не финансовые, не пандемические проблемы не будут преградой.
Огромное Вам спасибо!
     13:49 10.09.2019 (1)
1
Очень...очень...очень!
Познавательно...
И очень интересно!
Счастья Вам, Ляман!
     14:05 10.09.2019
Спасибо Вам огромное, дорогая Нина.
На самом деле таких людей как мой герой довольно много. И неприкаянными их назвать нельзя. Просто вот такие уж они уродились...
     00:33 09.09.2019 (1)
2
Демокрит сказал: "Свободным я считаю того, кто ни на что не надеется и ничего не боится". А мне думается, что герой - странный человек и несчастный, ни к чему не привязанный... Казалось бы, свободный, а на самом деле сидит в клетке своих иллюзий о свободе, живёт чужой жизнью (Кюхельбекера, каким он себе его представляет). Видимо, травмированный какой-то историей из прошлого...
     08:31 09.09.2019
Так, недаром же сказано: "Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман" Не каждому дано быть сильным, не каждый может подняться над своими переживаниями и страданиями - реальными или вымышленными. Но человеческая природа такова - ищет себе вожделенного покоя, островка, уголка. Для Сорокина такой уголок - Кюхельбекер. И кумир (а Кюхельбекер вовсе не был таким уж белым и пушистым) всегда должен оставаться кумиром, сияющей звездой. Ничто не может омрачить ее сияния.
Не обязательно должна быть травмирующая история из прошлого, бывают такие люди, вот природа их сотворила такими. Самым идеальным для них  - должен быть безоглядно любящий человек рядом, но кто не нуждается в таком человеке...
Спасибо, Наташенька, за раздумья, за диалог.
     19:27 23.08.2019 (1)
1

Прочитала с большим   интересом! Огромное спасибо,Ляман! Ты всегда даришь доброе и нужное нам всем!
     19:28 23.08.2019
1
пасибо огромное, Галиночка, за добрые и теплые слова.
     05:54 22.08.2019 (1)
1
Ляман, спасибо за добрый, славный рассказ про доброго славного человека.
     08:17 22.08.2019
Вам спасибо за внимание и добрые слова!
     12:50 20.08.2019 (1)
Ляманочка! Просто замечательно написано! Читаешь и представляешь этого немного странноватого человека, впрочем, просто не обывателя! Целую, Мила
     13:13 20.08.2019
Спасибо, родная!
Таких людей на самом деле в нашей жизни гораздо больше, чем мы можем себе представить. Только я  лично знакома с 16-ю такими людьми. Они не всегда удобны, абсолютно не привычны, но очень интересны. 
     17:44 19.08.2019 (1)
1
Восхищена и влюблена в каждое слово, написанное ярко, с любовью!!!
     08:54 20.08.2019
Спасибо, Анночка, дорогая Анночка. Твои слова очень дороги!
     15:38 19.08.2019 (1)
1
Ляман, Браво! Как здорово написаны портреты! Вы замечательный прозаик, спасибо Вам!
     08:53 20.08.2019
Людмила, спасибо огромное. Для меня путеводной звездой всегда были Чехов и Паустовский, светлая им память, низкий поклон.
Людей, подобных моему маленькому герою на самом деле очень много в жизни - я лично знакома примерно с 16-ю такими людьми! Но вот описанием героя я обязана во многом фразе из одного из рассказов Паустовского: "Только в воображении можно смеяться вместе с Пушкиным, пожать сухощавую руку Диккенса и найти в замёрзшем ручье голубые цветы Офелии. Воображение сопутствует жизни, как переливающийся блеск быстрой воде родника".
Вот из этой фразы и родился образ Сорокина.
     09:35 19.08.2019 (1)
1
С особенным пристрастием выписан внутренний  портрет  героя...
Его невидимые, большинству читающих, черты и наклонности. 
Этот шарм изыскания, получается   тебя, Ляман,  вне зависимости:  хочешь  ты этого или нет. 
Автоматически, ибо иначе просто не можешь. 
Послевкусие настоящего творческого подхода. 

                   
     13:46 19.08.2019
Спасибо, Наденька, дорогая моя!
Спасибо учителям моим, привившим мне любовь к хорошей литературе и научили размышлять над нею.
Это дало мне возможность быть наблюдательной.
     16:11 16.08.2019 (1)
Солнце, спасибо- спасибо!
     13:43 19.08.2019
1
Тебе спасибо, дорогая!
Книга автора
Абдоминально 
 Автор: Олька Черных
Реклама