Оглавление
- «Пройдите мимо нашего счастья… »
- Вдова антисоветского писателя
- На ташкентской балахане
- Вдова забытого писателя
- Вдова великого писателя
О третьей жене Михаила Булгакова мы знаем и очень много, и очень мало. Годы, которые она провела вместе с писателем, та роль, которую она сыграла, или, вернее, то служение, которому она себя посвятила, добиваясь, чтобы его книги были опубликованы, все это давно и хорошо известно.
Но в ее жизни были и другие события, и другие переживания, и другие мужчины. Лучшее тому доказательство — длинная вереница фамилий, которые она носила. Елена Нюренберг-Неелова-Шиловская-Булгакова. (И если бы она захотела, этот список стал бы еще длиннее.) Об этом стоило бы рассказать именно потому, что сама она словно оставила в тени многие страницы своей жизни. Не потому, что лицемерила или намеренно скрывала правду. Просто отметала все лишнее и ненужное, все, не имевшее отношения к Булгакову.
«Пройдите мимо нашего счастья… »
Елена Сергеевна Нюренберг родилась 9, или, по новому стилю, 21 октября 1893 года в благополучной семье рижской чиновной интеллигенции. Ее мать, урожденная Александра Александровна Горская — дочь православного священника. Отец, податной инспектор Сергей Маркович Нюренберг, был лютеранином, принявшим православие, но происходил из немецких евреев, переселившихся в Российскую империю при Екатерине II.
В 1915 году семья переезжает в Москву, и в декабре 1918-го Елена Нюренберг выходит замуж за Георгия Мамонтовича Неелова, молодого офицера Красной армии и сына знаменитого актера Мамонта Дальского. Этот брак длился недолго. Уже через два года начальник штаба 16-й армии Западного фронта Евгений Шиловский уводит жену у младшего по званию. То было время невообразимого сочетания нового и старого, смешения всех обычаев, обрядов и традиций. Елена Неелова уходила от одного красного командира к другому красному командиру, но при этом непременно хотела венчаться в церкви. Поскольку это был второй брак, требовалось личное разрешение патриарха. Вместе с Евгением Шиловским она долго ожидала в его приемной. Появился патриарх — «седой, красивый, большой». Правой рукой он обнимал худого лысого человека, это был писатель Максим Горький, который как раз тогда, напуганный большевизмом, надолго уезжал из России. Проводив Горького, патриарх улыбнулся, рассказал смешной анекдот о двоебрачии и дал свое разрешение.
У Евгения и Елены Шиловских рождаются двое сыновей — Женя и Сергей. Шиловский, заслуженный красный командир, становится начальником штаба Московского военного округа. Для таких, как он, высокопоставленных военных государство строит дом по адресу Большой Ржевский переулок, 1. Соседи Шиловских — Тухачевский, Уборевич, Гамарник, блестящие, яркие люди. Через десять лет почти всех их расстреляют, но пока что обитатели этого дома ведут жизнь невероятно благополучную по меркам того времени. У жены командарма Шиловского была прислуга, у двух ее детей — няня-немка. В оживавшей после Гражданской войны Москве Елена Шиловская считается одной из самых ярких красавиц. Писательница Лидия Яновская рассказывала: «Она была прекрасна. И безусловно была королевой. Изящество сочеталось в ней с замечательной волей. Ее чувство собственного достоинства было прекрасно и сильно. Люди охотно становились ее… рабами? Нет, не рабами — подданными».
Это было написано про уже семидесятилетнюю женщину, и можно представить, какое впечатление она производила полувеком раньше. От природы она была гениально одарена тем, что сегодня называют эмпатией и эмоциональным интеллектом. Она садилась в такси, и с водителем, которого видела в первый и последний раз в жизни, сразу начинала общаться так, словно это был ее лучший друг. Но так же легко и свободно она общалась с писателями, артистами и музыкантами, которых очень любила видеть вокруг себя.
Еще она страстно любила красивые вещи — духи, косметику, хорошую обувь и особенно меха, которые ей очень шли. Однажды в трамвае пьяный красноармеец, потрясенный ее несоветским обликом, попытался устроить скандал. «Не в первый раз замечаю эту ненависть к шубе!» — отметила она в дневнике. Едва ли не каждый, кто вспоминал Елену Сергеевну, обязательно вспоминал ее шубы — как она небрежно скидывала их, когда приходила в гости, и как потом все мужчины смотрели только на нее.
Но в то же время эта красивая и кокетливая женщина была рождена для какой-то цели, для подвига, для поступка и сама хорошо это понимала. В одном из писем она писала сестре, секретарше Немировича-Данченко Ольге Бокшанской: «Ты знаешь, я страшно люблю Женю большого, он удивительный человек, таких нет, малыш самое дорогое существо на свете, — мне хорошо, спокойно, уютно. Но Женя занят почти целый день, малыш с няней все время на воздухе, и я остаюсь одна со своими мыслями, выдумками, фантазиями, неистраченными силами. И я или (в плохом настроении) сажусь на диван и думаю, думаю без конца, или — когда солнце светит на улице и в моей душе — брожу одна по улицам».
В феврале 1929 года она встретила Михаила Булгакова. У них начался роман. У обоих были семьи, и ни он, ни она не собирались из этих семей уходить. В то время у Михаила Булгакова был один из худших периодов его жизни. Его пьесы «Багровый остров» и «Зойкина квартира» фактически запретили, его не печатали, ему отказывали в любой работе. Со стороны эта связь выглядела как абсолютное безумие. Узнавший о ней лишь два года спустя командарм Шиловский пригрозил жене, что не отдаст ей детей, и потребовал, чтобы она больше не встречалась с любовником. 25 февраля 1931 года Михаил Булгаков и Елена Шиловская попрощались, как они думали, навсегда. Елена Шиловская пообещала мужу, что не будет подходить к телефону, получать от кого-либо письма и выходить одна на улицу. Это немыслимое заточение длилось 18 месяцев.
Летом 1932 года она вышла из дома и отправилась в какое-то кафе. За соседним столиком увидела Булгакова и поняла, что это ее судьба (по другой версии, влюбленные через общих знакомых договорились о встрече в ресторане отеля «Метрополь»). Теперь речь уже не шла о тайной связи, Елена Сергеевна решилась на развод. Булгаков написал письмо Шиловскому: «Дорогой Евгений Александрович, пройдите мимо нашего счастья… » 4 октября 1932 года она стала женой Булгакова, «порвала всю эту налаженную, внешне такую беспечную, счастливую жизнь, и ушла к Михаилу Афанасьевичу на бедность, на риск, на неизвестность», как она потом вспоминала.
Дальше им были отмерены семь лет совместной жизни, которые изучены так подробно, что к этому уже особенно нечего добавить. Это был счастливый брак. Алексей Варламов, автор биографии Булгакова, писал о его третьей жене: «Она была тщеславна, капризна, порой неискренна и даже лжива, по-своему жестока и безжалостна; она безмерно любила наряды, украшения, обожала быть в центре внимания, особенно мужского, любила так называемые сливки общества и не любила неудачников… Но она лучше изучила и точнее всех понимала Булгакова, угадывая самую сердцевину его существа». В эти годы Булгаков среди прочего пишет «Жизнь господина де Мольера», «Театральный роман», «Мастера и Маргариту», пьесу «Александр Пушкин» («Последние дни»). Его жена правит рукописи, перепечатывает их на машинке, комментирует, восхищается, дает советы, берет на себя переговоры с издательствами и театрами. Она ведет свой знаменитый дневник, который является драгоценным источником сведений не только о Булгакове, но и о литературной и театральной жизни Москвы 1930-х годов.
В феврале 1934-го Булгаков наконец получил квартиру в Нащокинском переулке. Почти каждый день к ним приходили гости: Качалов, Ахматова, Раневская, Эрдман. Булгаков — общительный человек и блестящий собеседник — говорил: «У нас лучший трактир в Москве». Елена Сергеевна уговаривала мужа ложиться не позже трех ночи, но гости редко покидали их гостеприимный дом раньше пяти или шести утра. Между тем за его стенами обстановка становилась все страшнее и опасней. Надежда Мандельштам вспоминала, как просила у знакомых денег для арестованного мужа, и упоминает, что Елена Сергеевна Булгакова заплакала и сунула ей в руку все содержимое своей сумочки.
По соглашению с Шиловским их старший сын Женя остался с Евгением Александровичем, а младший Сергей жил с матерью и ее новым мужем. С обоими детьми у Михаила Афанасьевича были прекрасные отношения, и однажды, по воспоминаниям Елены Сергеевны, он начал рассуждать о том, что в жизни надо уметь рисковать. Потом добавил в качестве назидательного примера: «Вот, смотрите на маму вашу, она жила очень хорошо с вашим папой, но рискнула, пошла ко мне, бедняку, и вот поглядите, как сейчас нам хорошо… » На что Сережа, помешивая ложечкой кофе, задумчиво сказал: «Подожди, мама ведь может рискнуть еще раз». Булгаков выскочил из-за стола, красный, не зная, что ответить.
Осенью 1939 года у Булгакова начинаются проблемы со зрением, резко ухудшается самочувствие. Врачи ставят диагноз — неизлечимая болезнь почек. Они предсказывали ему несколько дней жизни, он прожил еще полгода. Долго длится это мучительное, страшное угасание. Все знают, что никакой надежды нет. Последние дни он был в бреду, практически ослеп. 10 марта 1940 года Булгаков умирает. Перед смертью Елена Сергеевна дает ему обещание: она добьется того, что все его произведения будут напечатаны. На бесконечно долгие десятилетия это станет главной целью ее жизни.
Вдова антисоветского писателя
Елена Сергеевна по-прежнему оставалась одной из самых обаятельных женщин Москвы. Очень скоро рядом с ней появился знаменитый в то время поэт Владимир Луговской. Его друзья и знакомые наблюдали, как он подобно тетереву распускал перья, буквально токуя перед Булгаковой, и называл ее Инфантой. Ставшая потом последней женой Луговского поэтесса Елена Быкова так рассказывала об этих отношениях: «Массовые репрессии, аресты. Исчезали и гибли люди вокруг. Сдавали нервы… И вдруг Елена Сергеевна — ум, обаяние, красота, имя!.. Кругом черно. Елена Сергеевна была единственной ниточкой жизни. Она ободряла, призывала быть стойким, держаться, находила нужные слова. Елена Сергеевна была сильной, свободной и веселой женщиной». Но они оба были нужны друг другу. Татьяна Луговская, его сестра, вспоминала: «У нее в жизни образовалась такая дыра, ее нужно было чем-то заполнить».
Луговского называли
Благодарность автору!