Судя по всему (в основном по берестяным грамотам, найденным повсеместно), на Руси была поголовная грамотность. Нужна она была для чтения Святого писания. Но нельзя же всё время молиться.
Так что читали, кроме Библии и Евангелия?
Жития святых. Тогда это было средневековым аналогом ЖЗЛ, «жизнь замечательных людей». Читали летописи, удовольствие, конечно, дорогое. Была и светская литература, как переводная, так и собственная, как правило, авторская, но автор не всегда известен.
Очень много книг погибло в пожарах. При пожаре на Руси из имущества в первую очередь выносили иконы и книги.
Самое первое из известных нам произведений — «Слово о Законе и Благодати». Оно написано между 1037–1050 гг. Автор «Слова» —Иларион, первый митрополит из русских священников, поставленный на киевскую митрополию в 1051 году.
Возможно, что это просто проповедь, которую Иларион прочитал перед князем Ярославом и русской знатью в только что построенном Софийском соборе.
«Ведь не к несведущим пишем, но к довольно насытившимся сладости книжной, не к враждующим с Богом иноверным, но к самим сынам Его, не к чуждым, но к наследникам Царства Небесного».
Иларион сравнивает «Закон», то есть Ветхий Завет, что был дан только иудеям, и «Благодать» — Новый Завет, доступный всем народам.
«Как Закон приводил подзаконных к благодатному Крещению, так Крещение сынов своих провождает в Жизнь Вечную. Ведь Моисей и пророки о Христовом пришествии поведали, Христос же и апостолы Его – о воскресении и о Будущем Веке».
Русь, принявшая Новый Завет — Благодать, равная среди других христианская страна, достойная уважения, утверждает «Слово».
Когда писалось «Слово» христианство ещё не разделилось на православие и католицизм, но вот-вот разделится.
«Слово» — является мощным текстом о национальном достоинстве молодого русского государства.
Второй древний текст, написанный около 1117 года, — «Поучение Владимира Мономаха».
Великий князь киевский, великий воин и великий правитель пишет своим детям, пишет поучение и исповедь одновременно.
«Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться.
Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имейте Божий в сердце своем и милостыню подавайте нескудную, сие ведь начало всякого добра. Если же кому не люба грамотка сия, то пусть не посмеются, а так скажут: на дальнем пути, да на санях сидя, безлепицу молвил».
На санях, по русскому обычаю, покойников везут в церковь на отпевание и на кладбище. То есть пишет перед смертью.
В тексте «Поучения» проступает обычный человек со своими сомнениями, радостями, огорчениями, ратующий за единство Земли Русской, а не великий и грозный князь.
«Поучения» очень личные, на основании собственного опыта. Князь советует бояться Бога, быть милосердным.
«Также и бедного смерда, и убогую вдовицу не давал в обиду сильным и за церковным порядком, и за службой сам наблюдал».
Мономах рассказывает собственную жизнь: как воевал, вёл переговоры, как охотился.
«И вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал. Вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул, и Бог сохранил меня невредимым».
Вот что за «лютый зверь» такой? Рысь слишком мала, чтобы опрокинуть всадника с лошадью, тигр и лев слишком тяжёлые и не такие прыгучие, да и далеко от Чернигова их места обитания. Учёные склоняются к мнению, что это переднеазиатский леопард, который мог в теории забредать с Кавказа в черниговские леса.
Мономах пишет «Поучение» и чувствуется переживания за своих сыновей: какими людьми они вырастут, что будет с Русью?
«Не осуждайте меня, дети мои или другой, кто прочтет: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей, но хвалю Бога и прославляю милость Его, ибо меня, грешного и ничтожного, столько лет хранил от тех смертных опасностей и не ленивым меня, дурного, создал, на всякие дела человеческие годным. Прочитав эту грамотку, потщитесь делать всякие добрые дела, славя Бога со святыми Его. Смерти, дети, не бойтесь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте мужское, как вам Бог пошлет. Ибо, если я от войны, и от зверя, и от воды, и от падения с коня уберегся, то никто из вас не может повредить себя или быть убитым, пока не будет от Бога повелено».
Великое «Слово о полку Игореве».
Его все знают, в школе изучали. В нашу речь из него попали слова: баян (в «Слове» оно через «О» пишется) и русичи. И пара фразеологизмов: «растекаться мыслью по дереву» и «плач Ярославны». Оба употребляются в ироническом ключе.
И ещё можно сказать, что тех, кого зовут Игорь, звали бы по-другому, если бы не «Слово». Имя было изрядно подзабыто, но в конце 19 века его вспомнили, в 20 веке оно стало популярно. И ещё Ярославна, хотя это не имя, а отчество. Жену князя Игоря звали Ефросинья.
А строки из поэмы
«А мои-то куряне опытные воины,
под трубами повиты,
под шлемами взлелеяны,
с конца копья вскормлены,
пути им ведомы,
овраги им знаемы,
луки у них натянуты,
колчаны отворены,
сабли изострены,
сами скачут, как серые волки в поле,
ищут себе чести, а князю славы»
очень актуальны и современны.
Единственное, что смущает, так это то, что Новгород-Северский за границей, и Путивль, где на стене Ярославна плачет, тоже.
Вот где копьям русским преломиться,
Вот где саблям острым притупиться,
Загремев о вражеский шелом!
О Русская земля!
Ты уже за холмом.
Ещё один шедевр древнерусской литературы: «Слово Даниила Заточника (первая треть 13 века).
Есть ещё «Моление Даниила Заточника». Они очень сильно отличаются друг от друга, поэтому, скорее всего, это разные произведения и «Слово Даниила» старше «Моления Даниила».
Текст «Слова» представляет собой послание княжеского дружинника своему князю. Заточник — человек находящийся в заточении, узник.
Текст насыщен афоризмами, цитатами, меткими и довольно едкими замечаниями, речь живая и остроумная.
«Всякий человек находчив и мудр, когда судит о чужой беде,
А к своей ума не приложит.
И не вознеси до небес богатого глупца.
Ибо нищий мудрец – как злато в грязном сосуде,
А богатый – разодетый, но глупый –
Как шелковая наволочка, соломой набитая.
Глупых не сеют, не выращивают, и в житницу не собирают, – сами родятся.
Ведь девица губит свою красоту распутством, а муж свое мужество – воровством».
Умён Даниил, но беден и унижен.
«Я, княже, за море не ходил, у философов не учился,
Но был как пчела, припадающая к разным цветам
И собирающая <их нектар> в соты;
Так и я, из многих книг выбирая сладость словесную и мудрость,
Собрал их, как в сосуд воды морские».
Вряд ли автор «Слова» себе чего выпросит, разве только топор для своей шеи, таких умных не любят, невзирая на то, что он льстит князю.
«Славно со смельчаком коней пасти;
Так и с хорошим князем в бой идти».
Отчаянно вымаливает прощение себе:
«Господине мой! Не лиши хлеба нищего мудреца».
«Слово Даниила Заточника» — это смесь мудрости, острой сатиры и горькой иронии, полной безнадёжности.
«Повесть о разорении Рязани Батыем» — трагический рассказ об отчаянном мужестве и героической гибели. Это не документалистика, а художественное произведение, но какое пронзительное.
«И сказал (князь Рязанский Юрий Ингоревич) своим братьям: «О господа мои и братья! Если мы от руки Господней приняли доброе, то не стерпим ли и злое? Лучше нам смертью вечной жизни достигнуть, чем быть во власти язычников. И я, брат ваш, прежде вас изопью чашу смертную за святые Божий церкви, и за веру христианскую, и за отчину предка нашего Игоря Святославича!
И вышел против нечестивого царя Батыя и встретил его близ границ рязанских. И напал на Батыя, и начали биться с упорством и мужеством.
[b]А у Батыя войск великое множество: один <рязанец> бьется с тысячей, а
