Вспоминая Фейхтвангера
По-весеннему солнышко греет
На вокзалах больших городов.
Из Германии едут евреи
В середине тридцатых годов.
Поезд звонко и весело мчится
По стране, безмятежной и чистой.
В воды доброго старого Рейна
Смотрят путники благоговейно.
Соплеменники, кто помудрее,
Удивляются шумно: Куда вы?
Процветали извечно евреи
Под защитой разумной державы.
Ах, старинная кёльнская площадь!
Ах, саксонские светлые рощи!
Без земли мы не можем немецкой,
Нам в иных государствах не место.
Жизнь людская — билет в лотерее,
Предсказанья — не стоят трудов.
Из Германии едут евреи
В середине тридцатых годов.
От Германии, родины милой,
Покидая родные могилы,
Уезжают евреи в печали.
Их друзья — пожимают плечами.
Финская граница
Над рекой Сестрой, над границею
Заскрипит сосна на ветру,
И перо обронившей птицею
Электричка уронит искру.
Мне бы видеть сны распрекрасные,
По звенящей лыжне бежать,
Отчего ж стою понапрасну я
Возле бывшего рубежа?
Время всхолило дачи около,
Мир по-новому поделя:
Были Оллила да Куоккала —
Нынче наша кругом земля.
Ветер зимний здесь ноет тоненько —
Что ни песенка, то навет.
Наши стриженые покойники
Заселили её навек.
Не тобою, друг, было плачено,
Ты в чужую беду не лезь.
Небольшая кровь здесь потрачена,
А большая – совсем не здесь.
Да, немного её мы отдали
В незапамятной той зиме,
А большая кровь – в реке Одере,
А большая кровь – в Колыме.
Над рекой Сестрой ветка клонится,
Заметает метель пути.
Ах, бессонница, ты, бессонница,
Отпусти меня, отпусти!
1963
По-весеннему солнышко греет
На вокзалах больших городов.
Из Германии едут евреи
В середине тридцатых годов.
Поезд звонко и весело мчится
По стране, безмятежной и чистой.
В воды доброго старого Рейна
Смотрят путники благоговейно.
Соплеменники, кто помудрее,
Удивляются шумно: Куда вы?
Процветали извечно евреи
Под защитой разумной державы.
Ах, старинная кёльнская площадь!
Ах, саксонские светлые рощи!
Без земли мы не можем немецкой,
Нам в иных государствах не место.
Жизнь людская — билет в лотерее,
Предсказанья — не стоят трудов.
Из Германии едут евреи
В середине тридцатых годов.
От Германии, родины милой,
Покидая родные могилы,
Уезжают евреи в печали.
Их друзья — пожимают плечами.
Финская граница
Над рекой Сестрой, над границею
Заскрипит сосна на ветру,
И перо обронившей птицею
Электричка уронит искру.
Мне бы видеть сны распрекрасные,
По звенящей лыжне бежать,
Отчего ж стою понапрасну я
Возле бывшего рубежа?
Время всхолило дачи около,
Мир по-новому поделя:
Были Оллила да Куоккала —
Нынче наша кругом земля.
Ветер зимний здесь ноет тоненько —
Что ни песенка, то навет.
Наши стриженые покойники
Заселили её навек.
Не тобою, друг, было плачено,
Ты в чужую беду не лезь.
Небольшая кровь здесь потрачена,
А большая – совсем не здесь.
Да, немного её мы отдали
В незапамятной той зиме,
А большая кровь – в реке Одере,
А большая кровь – в Колыме.
Над рекой Сестрой ветка клонится,
Заметает метель пути.
Ах, бессонница, ты, бессонница,
Отпусти меня, отпусти!
1963
Несколько раз пыталась тут в ответе некоторым товарищам показать стих Городницкого, но эти товарищи .это стихотворение удаляли, потому что актуально до сей поры.
Надеюсь, на Вашей страничке оно будет жить.
Последний пароход (2002)
Это стало теперь легендою, —
Год далёкий двадцать второй,
Уплывает интеллигенция,
Покидая советский строй.
Уезжают бердяевы, лосевы,
Бесполезные для страны:
Ни историки, ни философы
Революции не нужны.
Этой дальней командировкою
Заменяют им полный срок.
Над распахнутой мышеловкою
Пароходный кричит гудок.
Им даруется индульгенция.
Пролетарской страны позор,
Уплывает интеллигенция,
Изгоняется за бугор.
Не ежовы их ждут и берии,
Не расстрелы и не ГУЛАГ, —
Их, покуда живых, империя
Под чужой выпускает флаг.
То ли в Англию, то ли в Грецию,
Над пожитками хлопоча,
Уплывает интеллигенция,
С изволения Ильича.
Ну, а если кто опрометчиво
Не покинет свои дома,
Тем другие пути намечены, —
Беломорье и Колыма.
Чем возиться с литературою,
Было б проще пустить в расход.
Провожают чекисты хмурые
Отплывающий пароход.
Огарёву вослед и Герцену,
На изгнанье обречена,
Уплывает интеллигенция,
Не заплачет по ней страна.
Скоро здесь, кроме мелкой сволочи,
Не останется ни души.
Помаши им вдогонку, Вовочка,
Обязательно помаши.