Про точность переводов
Ночная песнь странника
Uber allen Gipfeln
Ist Ruh,
In allen Wipfeln
Spurest du.
Kaum einen Hauch .
Die Voglein schwiegen im Walde
Warte nur, balde
Ruhest du auch.
Подстрочник
Над всеми вершинами
покой.
Во всех верхушках (деревьев)
ощутишь ты
едва ли дуновение.
Птички смолкли в лесу.
Подожди только: скоро
Отдохнёшь ты тоже.
перевод Лермонтова
Горные вершины
Спят во тьме ночной,
Тихие долины
Полны свежей мглой.
Не пылит дорога,
Не дрожат листы
Подожди немного,
Отдохнешь и ты.
А.А. Фет писал: «Лермонтов перевел известную пьесу Гете «Uber allen Gipfeln»; но уклонился от наружной формы оригинала. Что ж вышло? Две различные пьесы, одинаковые по содержанию, но не имеющие по духу, а затем и по впечатлению на читателя, ничего общего. Гете заставляет взор наш беззаботно, почти весело скользить по высям гор и вершинам неподвижных дерев. Утешение: Ruhest du auch приходит к вам почти неожиданно и застает вас под влиянием объективного чувства. У Лермонтова с первого слова торжественная тишина осени заставляет предчувствовать развязку». Лермонтова не обвинишь в незнание немецкого языка. Его воспитывала няня-немка, Христина Осиповна Ремер. Она познакомила Лермонтова с лучшими произведениями немецкой литературы: сказки братьев Гримм, стихи и проза Гёте, баллады Шиллера. Читалось все это не в переводах, а в подлиннике.
По моему Фет не прав – перевод гениальный, Лермонтов изменил плоть (слова), но сохранил дух. Текст Гёте пейзаж акварелью, написанный импрессионистом. Про то, что это песня странника, говорит только название. Лермонтов, сказав, не пылит дорога, не дрожат листы, ввёл странника в текст, видим его шагающего по дороге, ни дуновенья, поэтому дорога не пылит, странник утомился, завидует уснувшим птицам и утешает себя: подожди немного. Лермонтов улучшил стихотворение, пейзаж превратил в песню.
Корней Чуковский в «Высоком искусстве» писал: « всякий переводчик, который, стремясь к наиточнейшей передаче оригинального текста, вздумает руководствоваться исключительно формальными правилами и вообразит, будто при переводе поэтического произведения важнее всего передать только строфику, ритмику, количество строк, порядок рифм, никогда не добьется точности, ибо поэтическая точность не в этом.
«В переводе из Гёте, – говорил Белинский, – мы хотим видеть Гёте, а не его переводчика; если б сам Пушкин взялся переводить Гёте, мы и от него потребовали бы, чтоб он показал нам Гёте, а не себя».
То же требование предъявил к переводчикам и Гоголь. «Переводчик поступил так, – писал он об одном переводе, – что его не видишь: он превратился в такое прозрачное стекло, что кажется, как бы нет стекла».
Это не так-то легко. Этому нужно учиться. Здесь нужна большая тренировка.
Здесь самой высокой добродетелью является дисциплина ограничения своих сочувствий и вкусов.
Ведь, как мы только что видели, каждый переводчик поневоле вносит в каждый сделанный им перевод некую частицу своей собственной личности. Всегда и везде переводчики добавляют:
в чужую скорбь свое негодованье,
в чужое тленье своего огня,
а порою в чужой огонь – свое тленье.
В «Гамлете», которого перевел Борис Пастернак, слышится голос Пастернака, в «Гамлете», переведенном Михаилом Лозинским, слышится голос Лозинского, в «Гамлете», переведенном Власом Кожевниковым, слышится голос Кожевникова, и тут уж ничего не поделаешь. Это фатально. Художественные переводы потому и художественные, что в них, как и во всяком произведении искусства, отражается создавший их мастер, хочет он того или нет.
Или вспомним переводы Маршака, которые тем и сильны,
что воспроизводят не букву — буквой, но юмор — юмором, красоту — красотой.
Всмотримся в переведенное им стихотворение Бернса «ForA’That and A’That» («Честная бедность»). Подстрочный перевод:
Вы видите вон того спесивого щеголя, которого зовут лордом,
Который шествует так важно и пялит глаза?
Хоть сотни благоговеют перед его словом,
Все же он болван, несмотря ни на что1.
У Маршака эта строфа звучит так:
Вот этот шут — природный лорд,
Ему должны мы кланяться.
Но пусть он чопорен и горд,
Бревно бревном останется!
Педанты: буквалисты могут сколько угодно кричать, что в подлиннике нет ни «бревна», ни «шута», ни «природного лорда»; что переводчик не воспроизвел ни «щегольства», ни «важной походки», ни взоров обличаемого автором вельможи, ни благоговения «сотен» перед каждым словом этого глупого щеголя. Но всякому, кто любит поэзию, ясно, что этот перевод наиточнейший: в нем передана саркастическая интонация Бернса, злоба, которую он питал к меднолобым насильникам. И главное: в переводе воссоздана крылатая афористичность этого издевательского стихотворения Бернса.
Мы хлеб едим и воду пьем,
Мы укрываемся тряпьем
И все такое прочее,
А между тем дурак и плут
Одеты в шелк и вина пьют
И все такое прочее.
И опять: таки: хотя в оригинале нет ни «воды», ни «тряпья»,
хотя в переводе повелительное наклонение заменено изъявитель
ным, мысли и эмоции подлинника раскрыты здесь с максималь
ной точностью — равно как и вся система поэтических образов.
Подстрочный перевод таков:
Что из того, что у нас на обед скудная пища,
Что наша одежда из серой дерюги,
Отдайте дуракам их шелка и подлецам — их вино,
Человек есть человек несмотря ни на что.
Вернёмся к «Песне Странника». Пытались перевести это стихотворение:
Брюсов
На всех вершинах
Покой;
В листве, в долинах
Ни одной
Не дрогнет черты;
Птицы спят в молчании бора.
Подожди только: скоро
Уснешь и ты.
***
Анненский
Над высью горной
Тишь.
В листве уж черной
Не ощутишь
Ни дуновенья.
В чаще затих полет...
О, подожди!.. Мгновенье –
Тишь и тебя... возьмет.
***
Перевод Б. Пастернака:
Мирно высятся горы.
В полусон
Каждый листик средь бора
На краю косогора
Погружен.
Птичек замерли хоры.
Погоди: будет скоро
И тебе угомон.
***
Мой перевод с рифмовкой по оригиналу:
Горы. На вершинах
Тишь, покой;
Шелохнуть не в силах
Лес листвой.
Птицы не тревожат,
Ночь весёлым пеньем;
Наберись терпенья,
Отдохнёшь ты тоже.
***
вариант 2
Ночь. На всех вершинах
Царствует покой.
Ветерок не в силах
Шелохнуть листвой.
Птицы не тревожат,
Лес весёлым пеньем;
Наберись терпенья,
Отдохнёшь ты тоже.
***
Вариант 3
Тишь и сновиденья
На вершинах гор;
В кронах нет движенья,
Дремлет птичий хор.
Даже дуновенья
Ощутить не можешь;
Наберись терпенья,
Отдохнёшь ты тоже.
мой вольный перевод песни уставшего от жизни странника:
С гор ни дуновенья,
Царствует покой;
Смолкло птичье пенье -
В тишине лесной;
Дремлют на погосте
Камни и кресты…
Скоро вечным гостем,
Будешь здесь и ты.
Перевод Лермонтова несравненно лучше наших переводов.
На днях разговорился, с живущим сегодня в Германии, бывшим соотечественником - немцем, родившимся в Казахстане. Он двуязычен, поэтому занимается литературными переводами. На мой взгляд, отличное знание двух языков ещё не гарантия хороших переводов. Наши мнения разделились, как у героев рассказа Лескова «Железная воля». Каждый доказывал своё. Он считал мои переводы плохими, я его. Стали разбирать наши переводы стихов Райнера Рильке. Понятно, что я буду предвзят, поэтому, читатель, сам делай вывод, кто прав.
РайнерМарияРильке.
Herbst
"Die Blaetter fallen, fallen wie von weit,
als welkten in den Himmeln ferne Gaerten;
sie fallen mit verneinender Gebaerde.
Und in den Naechten faellt die schwere Erde
aus allen Sternen in die Einsamkeit.
Wir alle fallen. Diese Hand da faellt.
Und sieh dir andre an: es ist in allen.
Und doch ist Einer, welcher dieses Fallen
unendlich sanft in seinen Haenden haelt."
Осень подстрочник:
«Листья падают, падают словно издалека,
словно далекие сады увядают на небесах;
они падают с жестом отрицания.
И по ночам тяжелая земля падает
со всех звезд в одиночество.
Мы все падаем. Эта рука здесь падает.
И посмотрите на других: это в каждом.
И все же есть, Тот, Кто держит это падение
бесконечно нежно в Своих руках».
Мой перевод
Осень
Издалека, кружась, летит листва
Так, словно небо – сад в час увяданья,
В полёте листьев виден жест прощанья.
Тяжёлая земля, упав из звёзд,
Продолжит в одиночестве полёт.
Все падаем. В паденье каждый взмах,
Глянь на других: в любом найдёшь движенье.
И всё ж есть тот, кто каждое мгновенье
Паденье держит в ласковых руках.
Переводчик
Всё падает и падает листва,
кружатся листья из садов небесных -
немые, отрицающие жесты.
И вдаль от звёзд, в холодную безвестность,
летит Земля, в ночи видна едва.
Вот падает безжизненно рука,
ты оглянись вокруг: во всём паденье.
Но всё же Некто есть, чьё провиденье
паденьем нежно правит сквозь века.
Rainer Maria Rilke. Herbsttag
Herr, es ist Zeit. Der Sommer war sehr groß.
Leg deinen Schatten auf die Sonnenuhren, *
und auf den Fluren lass die Winde los.
Befiehl den letzten Früchten, voll zu sein;
gib ihnen noch zwei südlichere Tage,
dränge sie zur Vollendung hin, und jage
die letzte Süße in den schweren Wein.
Wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr.
Wer jetzt allein ist, wird es lange bleiben,
wird wachen, lesen, lange Briefe schreiben
und wird in den Alleen hin und her
unruhig wandern, wenn die Blätter treiben.
Подстрочник:
Господи, время пришло. Лето было прекрасным.
Положи свою тень на солнечные часы,
и пусть ветры гуляют по полям.
Прикажи последним плодам созреть;
дай им еще два южных дня,
подтолкни их к совершенству и влей
последнюю сладость в тяжелое вино.
Кто сейчас без дома, тот его уже не построит.
Кто сейчас одинок, тот надолго им останется,
будет бодрствовать, читать, писать длинные письма
и будет беспокойно бродить взад и вперед
по аллеям, когда опадают листья.
Мой перевод:
Господь, пора. Тянулось долго лето.
Оставив тень на солнечных часах,
Пусти
