Когда-нибудь угаснут жизни свечи,
И робкий луч от бездны темной ночи,
К нему, владельцу славы непорочной,
Усядется в безмолвии на плечи.
И зарябит волна холодной Мойки.
Поэта недокучливого взгляд,
Не оторвет улановый отряд,
От кабаковой полуночной стойки.
Там голосом нетрезвого кнессета,
Голимой своры ненасытный дух,
Коробит утонченный века слух,
Мелодией заблудшего поэта.
Кровавый выстрел у замерзшей речки,
Несет ненужный времени покой,
И баб озябших несмолканный вой,
И мерзкий хруст искусанной уздечки.
И тут же ангелы светлейшего начала,
В ненадлежащий истине момент,
Откладывают свой эксперимент,
У тишины балтийского причала.
И затирая прежние обиды,
В гранит, очищенный соленою волной,
Предупреждают вновь кровавый бой,
Имеющий красот дворцовых виды. |
