Бездарности всегда была дорога.
Она не пила водку в темном баре.
Следила за собой, без теплого убора,
Не выходила на мороз в базары.
Жила спокойно, дергая за нитки,
Марионеток ближних за сусала,
Но если вдруг нужны были пожитки,
Чего-нибудь во времени сосала.
Не брезгуя свободой и обманом,
Растила малышей за счет завода,
Цех за нее пахал, с восточной рани,
До самого скончания природы.
В бездарности тонули недоумки,
И гении хлебали с ее чаши.
И пили с ней по три, четыре рюмки,
И в камере, корячаясь у параши,
Тянули срок.
Она живет под сердцем каждым тихо,
Тревожит по ночам, царапая за душу,
В мещанской даче, на полях Борвихи,
Японской кухни переваривая суши. |
