Щенок лопоухий пристанет,
исполненный радостных чувств, и белый, и чёрный местами, и рыжий на холке чуть-чуть. Я топну ногою о землю, я палкой емй погрожу. «Ступай, я тебя не приемлю, домой возвращайся», - скажу. Не нужно мне чёрных и белых, и рыжих не нужно щенков. Собака – серьёзное дело, собаку держать нелегко… А он, игнорируя палку, вильнёт многоцветным хвостом. Возьми, мол, ну что тебе, жалко? Ты видишь, какой я простой… И взять и не взять не сумею, схитрю, допущу компромисс. Пойду я дорогой своею, по тропке, сбегающей вниз. А он – то вперёд унесётся, то сзади занятье найдёт, то рыжим – прищурит на солнце, то чёрным – в тени пропадёт. Мы выйдем из леса на речку, и спрашивать будут меня, какой он породы. Отвечу: «Собака совсем не моя. Не мой этот белый и чёрный, и рыжий, ей-Богу, не мой. Да вот – увязался, чертёнок. Нашёл бы дорогу домой»… Пойду по тропинке до дома, глазами щенка поищу. А он – привязался к другому, и я ему не посвищу. Скажу про себя: «Вот и славно, не мне отвечать за него. Любовь – это, граждане, слабость, пустяк, и всего ничего. К чему предаваться печали, щенок ведь, понятия нет… И думал я только вначале, что он привязался – ко мне. 1980 | 
