Уж сколько лет прошло!
В свою деревню еду –
хотелось навестить
заветные места.
Зайти в свой старый дом
и заглянуть к соседу,
позвать его на пруд...
Такая красота
там, если ничего
с тех пор не изменилось,
как на гитаре я
бренчал по вечерам,
когда приЕзжая
одна в меня влюбилась
и увезла с собой
к чужим лихим ветрам…
От станции всё та ж
разбитая дорога –
чуть дождь прошёл слегка –
и по колено грязь.
Понятно, у властей
деньжат не так уж много.
Привыкли все, никто
не скажет: – Ну-ка, слазь!
Приехал, наконец,
усталый, но довольный.
И, не узнав село,
пошёл пешком к пруду.
Дорогой мне мужик
попался малахольный:
– Давай, куда ты хошь
тебя я проведу!?
– Отстань, – сказал ему
я строго, но шутливо.
– Я сам из этих мест,
жил рядом от пруда.
Мой дом был у ручья,
стоял у старой ивы.
– Никто там не живёт,
сгорела слобода.
Там больше нет домов.
Одно лишь пепелище...
Остановился я
и чуть не заревел.
И мы пошли назад
по уличной грязище.
Я денег дал ему
на выпить и похмел…
Ну, что ж, прости меня,
родимая деревня!
Прощайте навсегда
заветные места.
Прощай и ты, мужик.
Ты не такой и древний,
но выпьешь и уснёшь
у первого куста.
Нет ни души вокруг,
куда все подевались?
Не знаю, жив ли он,
мой старый друг, сосед.
Живёт ли здесь, в селе,
приятель мой? Едва ли…
Людей в моём селе,
похоже, вовсе нет…
|
печалька...
Но есть и другой взгляд (из Аркадия Кутилова):
Дорога в рай проходит согрой,
Идти по ней всего денек...
Дорога в рай - проселок мокрый,
Разбитый тысячами ног.
Весь день - кусты, цветы и пчелы,
И журавля далекий стон...
Ты вновь беспечный и веселый,
И снова в детстве золотом.
Непобежденный, всемогущий,
Твой взгляд опять острей ножа.
...А на закате, в райских кущах,
Заплачет пленная душа.