Предисловие: Экс
Элисбарыч
Температурщина
Мороз серебряной иглой
Спешит заштопать водоемы.
И стужа, сдобренная мглой,
Стучит в оконные проемы.
Застыла в жилах кровь дерев.
Блин! ,,Двадцать девять“. О, Создатель!
И от мороза одурев,
Не спит и елку долбит дятел.
Гляди, уже - ,,тридцать... один“,
Прошло какое-то мгновенье…
Пойду-ка затоплю камин,
А ты сваргань-ка нам глинтвейна.
В объятиях зажав дрова,
Ворвусь я в дом, окутан паром.
Гляди-ка, ,,минус тридцать два“!…
А мы с тобой крутая пара!
Я сразу попадаю в плен
Округлостей и колыханий.
И опьяняет не глинтвейн-
Твое горячее дыханье.
Мы будем вечер ,, коротать“,
И мне башку от счастья сносит.
И будут ,,тридцать шесть и пять“
Касаться ,,тридцать шесть и восемь“….
Мороз, заштопав водоёмы,
стал штопать за окном окно
и так заштопал все проёмы,
что стало нам полутемно
с женой в совместном нашем доме.
А вслед и вьюга, озверев,
явилась к нам мороза кроме.
С женою наш покой презрев,
она в трубе камина выла.
Не стало слышно даже дятла,
долбившего ольху уныло,
однообразно, но заядло.
На нас с женой напала скука,
хотя мы с ней крутая пара.
И мы смотрели друг на друга
без подобающего жара…
…Великолепная фактура;
взгляд отрешённый и печальный…
– Мне долго ждать? – спросила хмуро,
и мы отправились с ней в спальню… |
|
В температурных беспределах,
Другому ж, как бы не упасть,
Стоит в тоске осоловелой.
Так, в чьей же спальне правда ждет?
И здесь вопрос нериторический.
Скорей, где весь процесс идет,
Но без рекламы охренической.