Valeri Tchijik

ОТШЕЛЬНИЧЕСТВО
Джозеф Фейзано

Нет правда, были времена, когда, не в силах больше,
я рано поутру, иль в сумерках ещё, из дома ускользал
и вёл машину по долине, по извилистой дороге -
к руинам, что на острове, тогда я уплывал.

Там пение дроздов мне музыкой звучало
и звёзды, угасая, мне дарили свет, журчанию ручья подобный,
что протекает подле покойников пустых одежд.

Когда Далила любовника густую гриву стригла
она не разрушала ничего. И медля, Авраам совсем не медлил.
И всё же я напомню о смирении перед озареньем,
про жуткие часы, что вслед за пораженьем, -
когда бурлит река, сорвавшая плотину,
из берегов выходит и крушит свою тюрьму,
а в вышину взлетевшие дрозды ей гимн поют,
когда качаются их гнёзда во глубине ветвей сосновых
и грубый свет луны симфонии финалом
в чащобе яростно горит.

А ты, чужак и странник средь всего,
что лично сделал бы
среди седых руин, чтоб вновь они восстали,
и птицы взмыли с обожжёнными крылами,
и тени прошлого мелодию дерев взорвали,
и жизни всей твоей такая сладостная ложь
вдруг навсегда оборвалась?