Мой Кукловод вчера разрезал нити –
свисают с рук истёртой мишурой.
Сомнений нет –
он не сумел простить мне
желания разделаться с игрой.
Я не актёр и никогда им не был.
По мнимым венам едкий жар течёт.
Я жаждал – но не общества – лишь неба.
А получал совсем наоборот.
Под светом рампы плакал и смеялся,
мой Карабас во мраке ликовал.
Дрожало сердце в чаянье напрасном –
я слушал стуки, глядя в тёмный зал.
Я их считал –
и думал, на каком же
потухнет свет, позволив мне упасть?
И каждый гулкий вдох давался проще
от мысли, что он тоже
чья-то часть.
```
Мой Кукловод сидит во тьме и воет,
свой выбор (спешно принятый) кляня –
боится жить вне выдуманной роли
и смотрит в зеркало
со злостью
на меня. |
