Незлобив был Василий Блаженный.
Простодушный, весенний как дождь.
Но и гневаться мог откровенно,
На людскую бесстыдную ложь.
Как - то шёл со своими "заботами".
Как всегда, неприкрытый – босой.
Смех и колкость услышал с остротами,
Стайки девушек, в адрес он свой.
А когда поравнялся он с ними.
Они явно дразнили его.
Так пронзил их глазами своими.
Что ослепли девицы, и всё!
Одна поняла сразу, немедля:
Мол, прости, грех здесь мой, пожалей!
И другие девицы в колени:
Не губи ты нас, глупых людей.
И вернул он им зрение даже.
И ученье во благо пошло.
Отучил обсуждать он их сразу.
Своё поняли женщины зло.
Видел люд, как Василий Блаженный,
Всё обходит ночлежки бродяг.
И целует углы все степенно,
В этих пропитых в хлам кабаках.
А иной раз – другая картина.
По углам обходя храм святой.
Он плюёт так неистово, сильно.
И усиленно крестится, злой.
На вопрос, почему так вершится.
Отвечал им Василий всегда:
«В кабаках-то бесчестье творится,
Ангел ведь не заходит туда.
Он проводит заблудшее чадо.
Лишь до двери бесовской и всё.
А затем плачет, ждёт, видно надо.
Провожая домой вновь его.
В храм же бес не войдёт, побоится.
Он у храма, в углу душу ждёт.
Вот в него я плюю. Надо биться!
И Василию верил народ.
|
