Я иду по улице мимо газонов, превращённых задержавшейся сверх положенного осенью в сплошные поля грязи. Дерьмово-серого цвета прямоугольники домов нависают как тени чудовищ над моей макушкой. Город — порождение Человека, которое вышло из-под контроля. Оно пожирает своего создателя и извергает его из себя единственным известным Природе способом. В виде испражнения. Особый вид фекало-человека — городской обыватель. Этот тип имеет разные градации, но по сути то лишь говоры одного диалекта. Разница несущественна.
Гопники. Кто из нас лет в 13, 14, 15 не был гопником? Ими мы пили пиво, задирали прохожих, воровали, когда уменьшалась возможность попасться. Всё это было. Хулиганство в этом возрасте заменяет подвиг. И для подростка гопничество — естественное состояние. Но вот быть гопником в 30, 40... а такие есть. За пивом с пузатыми мужиками, будучи самому пузатым мужиком, пускаться в разглагольствования, кто — пацан, а кто — нет, жить в рамках дворовых понятий. Это уже фо-па.
Следующая группа — быдло. Бывают и мужского, и женского пола. Этих видно уже с детства. У них не бывает хулиганства ради идеи. Они просто бьют. Просто грабят. Работают и пьют. Трахаются и пьют. Болеют и пьют. Их интересы в лучшем случае слегка разбавляются футболом, заменяющим интеллектуальную жизнь. В религии они понимают только то, что надо носить крест и креститься. В церковь ходят только в двух случаях — в связи со свадьбой или смертью, но при этом называют себя верующими. Грубость у них вместо этикета. Они тупы и неотёсанны. Женщины-быдло идут обычно в продавщицы, но могут стать врачами и социальными работниками. В любом случае они предпочитают работу, требующую общения, чтобы было кому нагрубить. Их легко распознать. По неизживаемому говору, по манере обслуживания и разговора, по неистребимому «ложить».
Алкаши. Это сословие несколько разнообразнее. Есть свои гении и убожества. Есть смиренные алкаши, есть буйные. Между ними пропасть. Прошло время, когда пили от ума, потому что закончились те, кто так пил. Их уже нет. Но есть ещё добрейшие, вкрадчивые алкаши. Которые несколько раз перед вами извинятся, прежде чем спросить что-нибудь. При чём о деньгах даже не заикнутся, и не из гордости — нет, а из боязни вас обеспокоить и затруднить. Есть в них что-то вечно русское. Про буйных говорить неинтересно. Они напиваются и лезут из бутылки в драку. Это всё, что о них можно сказать.
Бляди. Все особи, живущие тут, рано или поздно приходят к этому типу. Внешне или внутренне, или внутренне и внешне. Пускай, они ни с кем не спят. Пускай, имеют детей и верны одному мужчине, хоть до гроба. Всё равно они будут бляди. Это их отношение к жизни, их суть. Привычка заменяет им любовь,
Менты. Они не выше всех, но как-то в стороне от общего движения. Как плавающие рядом с косяком плотвы щуки. Появляются вместе с проблемами, порой сами их производят. Очень часто ментам удаётся совмещать в себе все вышеперечисленные типы. Они умудряются быть гопниками, быдлом, алкашами и блядями одновременно.
Окраина. Спальный район. Здесь витает сильно ощутимый деревенский дух, точнее вонь. Уже без лаптей и косовороток. Но манеры, принципы, ценности те же. Как ходят у нас «удальцы-молодцы». Уткнув руки в боки, с усмешочкой. Сто лет назад точно так же ходили по деревням. Здесь не любят, а еб..ся. За понятия стоят те, кто удавит за грош. Напиться, подраться, пое...ся — вот основные потребности, жизненное кредо. К этому сводятся все мечты. Теперь это рабочие, грузчики, водители, сотрудники ГУВД и ОМОН. Но чёрт возьми! Та же деревенщина. С всё той же неповторимой невыветривающейся вонью.
И как бы ни обзывалось местное кафе. «Аристократ» или «Принц». Это будет тошнотная рыгаловка. Здесь всё пошло, безвкусно и бессмысленно, отвратительно и чудовищно. Это мой дом. Моя родина. Моя alme mater, mi casa. Это моя жизнь.
|
