– Ты помнишь нас?
– Я помню точно,
как боль лилась из ваших глаз.
– Зачем так рано, папа?
– Дочка!
Я не хотел оставить вас.
– Однажды на дороге пыльной
я запускала облака,
а стрекоза мочила крылья
в воде заросшего ставка…
тогда мне только ты поверил,
что облако – воздушный змей,
что вечер был как ежик серым,
когда домой гнала гусей,
что у соломы запах снега,
что у телёнка есть мечта.
Ты попросил: «За хлебом сбегай»…
А сам остался у холста.
Потом мы хлеб ломали дружно
и запивали молоком.
И ты ворчал, что, мол, не нужно
всё время бегать босиком,
а то поймаю вдруг занозу,
иль, ещё хуже, простужусь.
Потом ты пел – так виртуозно.
Ты так талантлив был.
Горжусь.
Горжусь и плачу, плачу, плачу:
Зачем так рано, папа?
– Знай!
Всё будет так, а не иначе.
А память сердца – это Рай. |
Слова тут пожалуй лишними будут 
ограничусь жестом 
