Соскучилась

Жизнь у  Степана была – не соскучишься.  Сам – невысокий, лысоватый, щупленький. Прокуренные усы торчат из под носа, как иголки у ёжика. Зато жена по имени Нинка – здоровенная баба, чем-то напоминающая немолодую Мордюкову. Рука у неё тяжелая. Залепит – мало не покажется. Вечно она была чем-то занята, вся в делах и заботах. А Степан, страсть как не любил работать. Заставить его выполнить домашние дела могла лишь мысль о тяжелой Нинкиной руке.
Вот и сейчас. Только Стёпа устроился в уголочке с газетой, не для чтения, конечно, а для чистки воблы. Отхлебнул пару глотков пива.
- Так! Хорош бездельничать. Я выкопала картошку. Во дворе в мешках давно стоит. Пока на улице тепло и нет заморозков, спусти её в подвал. Срочно!!!
Он поставил пиво и понуро посеменил во двор.
- Да ты, что? Рехнулась? Кто же такие огромные мешки поднять сможет?
- Не можешь сам, позови соседа.
Сосед, одинокий пьянчужка Пётр, прибыл уже слегка под мухой и с пузырём самогонки.
- Стёпа! Прежде, чем начать работать, надо бы по стопочке дёрнуть.
- Лады.
Дёрнули.
- Хорошо пошла. Давай по второй.
На пороге появилась Нинка. Работнички быстро спрятали бутылку за спину.
- Мужики. Я по делам. Вернусь не скоро. Вы тут не балуйте, а то приду – всё поотрываю.
- Как ты с ней живёшь?
- Так вот и живу. В постоянном страхе.
- Да. Не жизнь, а концлагерь. Ну, давай!
Дали. Потом, надо же обсудить тяжелую Стёпину долю. Первой бутылки не хватило. Через пару часов на крыльце сидели, обнявшись, два осоловелых мужика и болтали заплетающимися языками.
- Слушай, Петро. А зачем я тебя позвал?
- Как зачем? Выпить!
- Ну, тогда, наливай!
Выпили. Перекурили это дело.
- Нет. Не выпить. Что-то Нинке надо было оторвать.
- Так это, у нас с тобой оторвать, если мы какое-то дело не сделаем.
Через пару стопок взгляд Степана упёрся в мешки с картошкой.
- О! Картошка.
- А что? – отозвался Петро, - погода хорошая. Сделаем!
Когда Нинка вернулась, ноги у неё сами подкосились от того, что открылось взору. Перекопанный участок, в том числе клубничная грядка, любимая цветочная клумба и ухоженные пешеходные дорожки. А два пьяных идиота закапывают последнюю картошину.
- Ах вы, паразиты! – завопила она и начала швырять в тружеников, чем попало. На крыльце стоял тазик с солёными помидорами. Они, как дроны-камикадзе, впились, кому в лоб, кому в грудь, а кому – Ой! Мужики со всех ног рванули к Петру в хату. Сели. Отдышались. Степан стал снимать забрызганную рассолом майку. Из-под неё выпали два зелёненьких солёных помидорчика.
- Ха! А запить их у тебя найдётся чем?
Нашлось. Запили. Очнулись – темно. Немного протрезвели.
- Слушай. Так картошку надо было в погреб засунуть.
- Фигня. Щас чутка примем и всё исправим.
Ночью Нинка проснулась от какой-то возни во дворе. Выглянула в окно, а там двое под свет фонарика выкапывают картошку. Не думая, схватила ружьё, заряженное солью ещё летом, когда кто-то пытался таскать яблоки. Бабахнула из двух стволов: одному в зад, другому в спину. С диким воплем грабители скрылись.
Утром Нинка обнаружила в доме у Петра двух раненных. Они жалобно стонали.
- Ну, ладно, скотина. В себя придёшь – убью!
- Бежать тебе надо, Стёпа,– заявил Петро, когда Нинка со всей силы хлопнула входной дверью. – У меня в райцентре  сеструха в больнице работает. Заодно и нас вылечит.
Сестра, наслушавшись ужасов про Стёпину тяжелую жизнь, предложила:
- Давайте определим бедолагу к моей одинокой подруге.
Подруга, во всех отношениях хорошая женщина, приютила у себя Степана. И жизнь стала налаживаться. Но, примерно, через недельку,  выходя из  парадной своей пятиэтажки, парочка столкнулась с Нинкой. Та стояла с ехидной рожей, прислонившись к мотоциклу. Не говоря ни слова, она подошла и со всего маху залепила кулаком в лоб бедной подружке, которая взлетела вверх ногами и шлепнулась на спину в глубоком нокауте.
- А вы, старые проститутки, чего расселись? – обратилась Нинка к бабкам на лавочке, - брысь отсюда, пока ноги не повыдёргивала.
Бабуси, кто, сгорбившись и держась за радикулитную поясницу, а кто и, вовсе, с палочкой, срочно рассосались.
- Что встал? Садись в коляску. Домой поедем.
- Зачем?
- Соскучилась я!