«Такого не бывает» 2-й тур 3-я группа 2-й поединок

чихнул раз-другой и заглох. Никогда с его машиной такого не происходило! Побежал Егор к домику через лес – по прямой. Скоро и на поляну перед домиком выбежал. Только не было здесь уже домика, чёрная зола пепелища засыпала всё вокруг. Упал в эту золу Егор, стон из груди вырвался, безысходность душу рвала. Но вдруг почувствовал он, как чья-то рука опустилась на его плечо. Подняв голову, увидел маленького сгорбленного старичка. Твёрдым голосом старичок произнёс:
 - Не убивайся: живы они, в царстве змей находятся. Я провожу тебя к ним. Пойдём!
Поднялся Егор, пошёл за старичком. Привёл его старичок к расщелине в скале. К скале посох прислонён. Старичок посох взял, направил его на Егора, прошептал что-то. Почувствовал Егор, что происходит что-то с его телом: вытянулось оно, стало скользким, чешуёй покрылось, руки исчезли, а вместо ног появился хвост. Понял Егор: он теперь стал змеёй. На месте старичка тоже змея оказалась, которая поползла впереди, показывая дорогу.
 Узкие расщелины сменились широкими проходами, затем и прямыми, с высокими гладкими стенами тоннелями. Егор даже не заметил, когда он и старичок вновь стали людьми. Вскоре перед их глазами предстал огромный красивый город. Здесь было тепло и светло. Много людей сновало по улицам – торопились куда-то по своим делам. Невысокие уютные домики, похожие на шатры, располагались по обеим сторонам улицы. Прямо в середине улицы были проложены огромные стеклянные трубы-тоннели, по ним мчались поезда. Но не заметил всего этого Егор. Он увидел, как отделилась от одного из домов фигурка девочки и с криком «Папа!» побежала к нему. Рядом с дочкой спешила и Мея. Эта радость затмила все переживания ушедшего дня. Подхватил Егор дочку, прижал к себе, обнял и поцеловал жену. Мея привела его к одному из домов-шатров. Здесь уже давно был готов для него на столе вкусный ужин. Сел Егор на диванчик возле стола и, так и не притронувшись к еде, крепко уснул. Слишком много пережила его душа, ей требовался отдых.

Лишь на следующий день отдохнувший Егор решил познакомиться с подземным городом.
И, надо сказать, город впечатлил. Дома-шатры, дома-храмы, дворец королевы змей удивляли необычностью и простотой. В городе было много парков и садов с невиданными растениями, многочисленными фонтанами и великолепными статуями. Всю грязную и непритязательную работу здесь выполняли роботы. Люди же гуляли в парках, читали книги в библиотеках, смотрели новости города, Земли, Галактик, Вселенной – их показывали на огромных экранах телевизоров прямо в парках и на улицах. На магазины жители тоже не тратили время: делали заказы на нужные вещи, и вскоре всё доставляли роботы к ним в дом. Егор решил, что жить в подземном городе его семье будет и безопаснее, и легче, Особенно его привлекло то, что люди здесь уважали друг друга, желали всем добра и при необходимости всегда оказывали другим помощь. Решили они с Меей остаться на житьё в царстве змей.

Можно ещё добавить, что на земле почти ничего не изменилось. На место Егора назначили нового лесника. Жить он стал в селе, а участок объезжал на машине. Правда, на скале возле расщелины иногда замечали люди трёх змей. Две большие змеи свёртывались на скале и грелись на солнышке. Маленькая змейка танцевала на полянке рядом. Отдохнув, змеи уползали в расщелину. Но, вы понимаете, жизнь змей не слишком интересует людей.



Тайна радуги

В районном центре Крутогрызово, на  Фиолетовой улице, в пятиэтажке, на верхнем этаже,  находилась мастерская художника Якова Петрова-Пустозвонова, гиперреалиста, абстракциониста и по совместителю анохрониста, предлагающего свою интерпретацию прошлого в искаженно-балаганном варианте.
Художник работал над картиной  «Жаркое лето на пляже Кабанэро». Композиция включала в себя морской пейзаж, знойную блондинку, лежащую на песке под пальмой, на берегу океана.  Девушка лежала на животе, держала  кокос в руке, взгляд у неё по заданию художника, должен быть задумчивый и внимательный. Океанская волна лениво лизала ей пятки.По небу плыло облако, по форме напоминающее корову. Корова своим выменем касалась верхушки пальмы, на которой сидела обезьяна породы макака-резус. Обезьяна усердно пыталась оторвать гроздь зелёных бананов.
В образе блондинки позировала натурщица Ксения. Она лежала на запачканной краской, когда-то белой простыне, на деревянном помосте, восторженно смотрела в окно, из которого бил солнечный луч, попадая девушке прямо в солнечное сплетение.
Из одежды на Ксении надет купальник, крохотное бикини, она распустила волосы, держа в правой руке надоевший кокос и приклеив  улыбку на лицо.
Натурщица поставила локоть на помост, ее рука затекла и устала. Девушка с ненавистью думала о кокосе:
«Как же мне он надоел, — мрачно рассуждала натурщица, — теперь никогда не буду есть кокосы, даже кокосовое молоко перестану пить.
Художник, коренастый, среднего роста бородатый мужчина, возраста Христа, стоял перед мольбертом, переминался с ноги на ногу, грыз деревянный конец кисти, переводя пытливый взгляд с натурщицы на картину и обратно. Он подумал о том, что пальма слишком низко опустила свои листья, у обезьяны слишком длинный хвост, что без купальника девушка смотрелась бы гораздо приятнее, да и картина из-за этого стоила бы подороже.
Дневная жара высушивала улицу. От жары дымился асфальт. Жарко было и в мастерской. Яков вытер пот со лба, затем подошёл и  поставил рядом с подиумом увлажнитель воздуха,  включил его,  направив струю воздуха в сторону подиума. Через несколько минут в мастерской, пронизанной солнечные лучами   натурщицей засияла радуга.
Зрелище оказалось невероятно красивое. Радуга коромыслом повисла в воздухе. Шесть цветов превратили коромысло в арку, она вибрировала и перламутрово переливалась, рефлексируя на стены, потолок, оживив фигуру девушки, отражаясь в ее глазах небесными зайчиками, превратив неопределенную улыбку в таинственное сочетание восторга и недоумения. Радуга напоминала нарядную, украшенную игрушками и зажженными гирляндами елку в новогоднюю ночь.
Петров-Пустозвонов  начал быстро, лихорадочно писать. Его посетило такое чувство, как будто он находится на пленэре, где скоро солнце стоящее в зенита уйдёт со своего насиженного места резко меняя состояние природы на земле. Он первый раз увидел свою мастерскую с такими живыми картинами развешанными по стенам. Мастерская ожила как маленький ребёнок после долгого сна. Она широко открыла глаза, зевнула и радостно закричала: «Я живая, ура, воздуха мне, мне не хватает воздуха!».
Сделав подмалёвок радуги и проложив основные цвета Яков с ужасом увидел как его натурщица начала исчезать с подиума, растворяясь в цветном мареве, словно Снегурочка весной, вот  только исчезновение проходило в ускоренном темпе.
— Ксюша, ты куда! — только успел крикнуть художник, пока девушка окончательно не исчезла, будто ее и не было совсем. На месте Ксении сиротливо остался лежать кокос.
Увлажнитель продолжал работать, радуга висела и радовала глаз, но натурщица как в воду канула.
«Ничего не понимаю, где Ксения, куда она делась?» — недоумевал художник.
Вопросы оставались без ответа.
У Петрова-Пустозвонова было ещё одно увлечение, у него в ванной жил полутораметровый крокодил Федя. Крокодил вёл себя спокойно, при виде своего хозяина махал хвостом, урчал нутром и открывал пасть с внушительными зубами наглядно демонстрируя свою любовь к хозяину.
Петров-Пустозвонов купил крокодила ещё маленьким, пять лет он его кормил и дрессировал. Научил его по команде открывать пасть, ложиться на бок и обмахивать себя передней лапой.
— Давай Федя, тренируйся, мы с тобой будем в цирке выступать с коронным номером: «Голова художника в пасти крокодила».
После исчезновения натурщицы страшная догадка осенила Якова и он решил ее проверить. Художник вытащил из ванны крокодила, принёс в мастерскую и положил на подиум.
Ничего не подразумевающий Федя вытянулся, раскинул в стороны лапы, положил морду на простынь и прикрыл глаза.
Через пять минут, находясь под радугой, исчез и крокодил.
«Как такое может быть? — снова подумал художник, он уселся на стул напротив и тупо уставился на подиум.
«Какой я идиот, — корил себя художник, — зачем Федю подставил, вот куда он делся?».
В это время кто-то позвонил в дверь. Оказалось это был муж Ксении, Аркадий.
Аркадий работал менеджером в фирме «Всем по пять ай-лю-лю», торговавшей ай-лю-лю на широкую ногу.
— Ксюша уже освободилась? — Спросил муж, пройдя мимо художника, с видом налогового инспектора, не обращая никакого внимания на Якова, протянувшего руку для рукопожатия.
— А где Ксения? — растеряно спросил Аркадий,  изменившись в лице и оглядываясь по сторонам.
Художник развёл руками и показал пальцем на подиум.
— Для того, чтобы я ответил на твой вопрос, сядь на подиум и возьми кокос в руки. Только, что Ксения мне позировала, но куда-то исчезла,  я не знаю куда. Может у тебя получится ее найти.
— Ты че мне дуру гонишь, — возмутившись ответил Аркадий, — если не скажешь честно,  где Ксюха, я тебя урою.
Муж Ксении и правда выглядел грозно. Под два метра ростом, косая сажень в плечах, маленький нос, квадратная челюсть, кулаки как у боксера и взгляд колючий как у ежика. Его глубоко посаженные глаза бегали туда-сюда, перебегая от фигуры художника к подиуму и обратно.
— Я правду говорю, сядь на подиум, убедишься сам.
Муж с сомнением и опаской снова взглянул на подиум и увидел какашки на простыне.
— Не бойся, это Федя свой помет оставил перед тем как исчез, — сказал художник, — че слабо за женой отправиться. Нужна тебе жена или нет?  Ну ка быстро сядь на подиум, — уже грозно добавил художник.
Аркадий молча последовал совету.
Усевшись на подиум он широко расставил ноги, вытер вспотевшие ладони о колени и с вызовом посмотрел на Якова. В этот момент Аркадий увидел радугу. Его глаза округлились, от удивления приоткрылся рот, но в следующую секунду  он испарился так же как крокодил и натурщица.
После его исчезновения туча закрыла солнце. Солнечный луч погас. В мастерской стало серо и мрачно, не стало и радуги.
«Ну вот, что и требовалось доказать, а интересно — куда они делись? Федю жалко, кто его там кормить будет, правда на первое время ему еды хватит... а потом?» — размышлял художник, гладя правой рукой себя по голове.
«Что-то здесь не чисто, — решил Яков, — есть у меня один знакомый уфолог, надо ему позвонить».
После звонка Якова через час приехал уфолог Осип Крышкин.
Уфолог улыбаясь вошел в мастерскую, похлопал художника по плечу и пожал ему руку. На вид ему было около сорока лет, высокого роста, худощавый, лицо круглое, рыжая борода без усов.
— Что у тебя, Яша, кому твой крокодил понадобился? — спросил улыбаясь уфолог. Хотя за его наигранной улыбкой чувствовалось напряжение и тревога. Он понимал, что не так просто в этот раз в датском королевстве.
Яков ещё раз обрисовал ситуацию, показывая указательным пальцем на подиум.
Крышкин осторожно обходил подиум, стараясь к нему не приближаться. Его колоритная долговязая фигура напоминала жирафа с весьма длинной шеей.
— Знаешь Осип, думаю все дело в радуге, это она, скотина, их поглотила, а кто же ещё. Крокодила