- Уговор! - и они ударили по рукам.
Этот пьяный уговор так и канул в застольные разговоры. Со временем о нем тоже забыли, как и об августовском визите Дмитрия Никифоровича.
За ноябрьским морозцем, пришли сухие декабрьские морозы. Скупа зима на снег в нижнедонском крае. Ветер-суховей, прилетающий из калмыцких степей, сгоняет все снежные облака в сторону западную, к Таганрогскому заливу ближе. А если что и выпадет на землю, то или тут же растает и превратиться в ледяной наст, лежащий порой прямо на голой промерзшей земле, или выдувается всё теми же сильными ветрами. Редко, редко выдается снежная зима, с высокими сугробами и без ярых ветров. Вспоминают о ней потом не годами, десятилетиями. Но, снежинки всё же срываются и в этом резком климате, кружат, вальсируют, как на картинке из детской книжки про Рождество. И пусть, что падают и тают, чтоб ночью превратиться в лед, но пока летят, создается сказка.
Именно в такой день, окруженный легким снежинками, постучал в дверь друга Валерий. Бледный, с лицом то ли испуганным, то ли сердитым, в милицейской форме и кожаной папкой под мышкой.
- О! Валерка! - обрадовался Михаил. - Заходи, не мерзни! Ты чего среди недели!
- А что, не рад? - вдруг ощетинился пришедший
- Не, я без всякого, просто удивил! - успокоительным тоном проговорил друг. - Ты чего такой... Такой... Перевернутый?
- Поговорить мне, Мишка, с тобой надо! - нервно начал Валера. - Только надо, чтоб только мы с тобой. Ни детей, ни Светки чтоб не было.
- Ну, хочешь, пошли в гараж. - удивленно предложил хозяин. - Я Светке скажу, чтоб в доме все были. Там спокойно и поговорим.
- Мишань, ты захвати водки или самогона чуть. - скованно попросил Валера, не глядя в глаза другу. - И там, закусить чего-нибудь.
- Да что ты дерганый такой! Захвачу, не волнуйся!
В гараже на багажнике Жигулей, подстелив газетку, Михаил разложил нехитрую снедь, поставил пару рюмок и бутылку самогона.
- Помнишь, я похвалялся найти родственника бабки Нюры? - после долгого молчания, начал Валерий.
- Конечно помню! Мы ещё на бутылку коньяка поспорили! Что не нашел? - ехидно спросил Михаил.
-Нашел... - глухо отозвался Валерий.
Михаил ударил в ладоши и потер руку об руку:
-Ну, друг, тогда самогон отменяется.... - весело воскликнул он, и, нырнув в недра какого-то ящика, вынул бутылку молдавского «Белого аиста» - … а объявляется коньяк!
-Мишка, хватит. - умоляюще сказал друг. - Не до шуток сейчас. В общем, лучше бы я его не находил …
С этими словами он расстегнул папку и достал две черно-белых фотографий. В слабом освещении гаража Михаил не сразу смог разглядеть, что именно запечатлено на них. Перед глазами предстала страшная картина, снятая под разным углом: среди обгорелых досок и черных от сажи кирпичей, лежало нечто полу-обугленное, общими очертаниями похожее на распятое человеческое тело.
- В начале сентября Дмитрий Никифорович читал лекцию в библиотеке. Туда он принес несколько икон, в качестве наглядных экспонатов, старинные книги в окладах да ещё всякого по мелочи тоже ценного. Ценного не в деньгах. Он и впрямь был бессребреником, я справки о нем навел. Для него самовар, старая шаль и икона одинаково ценными были, потому что это памятники истории, а не антиквариат! В общем, на следующую ночь, кто-то проломил ему череп и вынес всё, что хоть сколько-нибудь стоит, а потом поджег дом...
В тягостной тишине еле слышно вздыхал порывами холодный ветер в неплотно затворенную дверь гаража да забрасывал снежинки. С болезненной остротой вспомнились Михаилу слова бабки Нюры, сказанные в августовских сумерках: «Всё горе вычерпали, по донышку скребли. Кажется, на сто лет вперед выбрали скорбь. Должна же беда наесться уже!»
Миша, закусив кулак, плакал, как ребенок, а Валера налил по рюмкам спиртное и выпил не чокаясь…
Памяти Дмитрия Ленивова посвящается...
Но в отличие от Ирины, я не нашёл в финале особого оптимизма... Рассказ правдивый и потому печальный и даже трагичный, не зарядивший меня большой верой в людей. Производит сильное впечатление. Остаётся поздравить автора с замечательной работой и пожелать дальнейшего успешного творчества!