Трудная жизнь великой певицы

           

Сложная это была жизнь. Ой, сложная! И состояла она не только из концертов, аплодисментов  и музыки. Она состояла прежде всего из двух пережитых войн и из… детдома, куда Лидия Русланова попала из-за того, что её отца забрали в рекруты, а матери просто было не на что содержать трех детей.
Когда артистке позднее задавали вопрос, сколько она училась, она, не стесняясь, отвечала: «Три года в церковно-приходской школе и всю жизнь». В этих словах таился смысл, известный только самой Лидии Андреевне. Будучи на редкость сообразительной, она как губка впитывала в себя знания, которые давали ей учителя. А ей, как она сама считала, на учителей везло. Главным же достоинством она считала то, что любила и умела петь. «Песни учили меня, растили, воспитывали, раскрывали глаза на мир. Что я знала бы без песен, что бы вообще понимала в этой жизни?» - нередко говорила Русланова.
Её детство было намного тяжелее того, которое она описывала, когда рассказывала о себе. Ухаживая с малолетства за младшим братом, она, после того, как отца забрали на войну, Лида была вынуждена петь и просить милостыню, чтобы не умереть с голода. Заходить во дворы  считалось делом унизительным, но Лида, которая любила песню, не стеснялась этого занятия. Она пела самозабвенно, с душой, у неё даже поклонники появились. Бывало, что только зазвучит её мелодичный голосок в одном из дворов – как туда приходили взрослые люди, чтобы послушать её. Где конфетку, где денежку давали – так они с братом и жили.
Одна купчиха вздумала учить её «жалостливости»: «мол, петь с твоим голосом нужно не напевно, а надрывно, чтобы больше денег давали, жалеючи». Лида, чтобы купчиха от неё отстала, для вида согласилась, но к словам надоедливой советчицы так и не прислушалась. Пела она, голоса и сил не жалея, но без причитываний и без слёз. Считала, что этим выбивать деньги у слушателей не очень приличное занятие.


Сказать, что  приют в Саратове остался в памяти Руслановой надолго – ничего не сказать. Он ей всю жизнь снился. Даже когда она по фронтам с концертами ездила, когда уже замужем была, когда война окончилась – горькая и беспросветная жизнь напоминала о себе постоянно.
Песня, спасительница от уныния и бедственного положения, выручала везде: помогала забыться, с ней жизнь казалась не такой тяжёлой (а приходилось и картошку чистить, и керосиновые лампы заправлять, и от задир детдомовских отбиваться). А ещё выручало Лидию пение тогда, когда приходилось заниматься ручным трудом. Уж как ни старалась девочка одолеть шитьё да вязание, ничего у неё не выходило. А вышивать казалось ей и подавно несусветной мукой, когда на ткань нашивалась канва, и сквозь эту канву приходилось ещё цветные ниточки протаскивать. Наставницы ругали её, то и дело повторяя, что у неё руки не из того места растут.  Вот и придумала Лида отдавать выполнение уроков по рукоделию подружкам из приюта. Пока те сидели со спицами да иголками, она им в это время пела песни. При этом она умудрялась придумывать сюжет буквально на ходу. Пока девочки, занятые работой, слушали Лиду, та давала волю фантазии, изобретала как мотив, так и содержание.
Позже, когда она начала петь в церковном хоре, она старалась петь так, чтобы песня её, выплескиваясь из души, уносилась в самое поднебесье. За это её и полюбили прихожане, которые считали, что не иначе как ангел одарил девочку серебряным, как колокольчик, голос.