– Знаете, Антон, я решила, что возьму ваше дело. В следующий раз встретимся через неделю, мне потребуются копии договоров, претензий, короче, привезите вообще все документы, я сама посмотрю, что мне понадобится.
Юлия Сергеевна закрыла папку и подняла глаза на клиента. Он вздохнул с видимым облегчением:
– Вот спасибо вам огромное. Не думал, честно говоря, что вы согласитесь.
– Простите, звонок, – она подняла трубку зазвонившего телефона, – Да, привет, минут через двадцать, жди меня в кафе, пока.
– Ну, не смею задерживать, Юлия Сергеевна. Документы все привезу. Еще раз спасибо, и… я не думал, что такой специалист окажется очень красивой женщиной. Всего доброго.
Клиент улыбнулся, чуть поклонился и вышел из кабинета. «Черт побери, а было приятно, что меня назвали красивой женщиной, как давно я этого не слышала», – подумала Юлия и достала зеркальце. Посмотрела на себя внимательно, накрасила губы. Потом решила подкрасить ресницы и подвести глаза. Снова долго смотрела на себя. «А что? Я еще очень даже ничего», – она довольно улыбнулась своему отражению.
– Юля, ну где ты там, я еду заказал, кофе вон остыл уже, вечно ты копаешься, – бубнил в трубку снова позвонивший муж.
– Господи, да иду я, иду! – она раздраженно нажала отбой и вышла из офиса.
Перебегая улицу, заметила в витрине кафе сидящего за столиком мужа и снова почувствовала раздражение – сидит, ссутулившись, как будто ему сто лет! И волосы зачем-то зачесывает на одну сторону, лысинку декорирует – такая прическа раньше называлась «внутренний заем», просто какой-то привет из девяностых.
– Ну вот, не прошло и часа, – недовольно пробурчал он вместо приветствия, – Зачем торопиться, до пятницы я совершенно свободен. Кофе холодный уже.
– Ген, хватит ворчать, что ты вечно такой раздраженный? Невозможно просто! Принесите новый кофе, этот остыл, – кивнула она официанту, – Ну что, поедем выбирать сервиз?
– Поедем. Хотя сейчас, по-моему, уже сервизы на свадьбу не дарят.
– Это смотря какие. Сервиз этого бренда – очень статусный подарок.
Зайдя в шикарный магазин посуды, где сами интерьеры намекали на стиль «тихая роскошь», а девушки-продавцы выглядели, как английские принцессы, Гена как будто стал ниже ростом, и Юлия Сергеевна со вздохом подвела его к витрине с сервизом.
– Я не знаю, Юля, по-моему, это безумие – отдавать такие деньги за стекляшки, хоть и красивые, – сказал он вполголоса, чтобы не услышали продавцы.
Молочно-белые тарелки неправильной ассиметричной формы, причудливо изогнутые ручки чашек на волнообразных блюдцах, весь этот изысканный модерн как будто был из другой жизни, он притягивал и одновременно создавал дистанцию, как будто показывал, что наступило новое время новых предметов, в котором ему, Гене, не было места. Он завороженно смотрел на витрину, внезапно ощутив свое несоответствие. Ему почему-то стало грустно.
– Вам что-то понравилось? – приветливо улыбнулась продавец. Он посмотрела на ее бейджик: «Менеджер-консультант Алиса».
«Ну конечно, не Таня там какая-нибудь», – усмехнулся Гена.
– Да, спасибо, мы выбрали этот чудесный модерн, оформите, пожалуйста, подарочную упаковку, – сказала Юля.
– Непременно. Прекрасный выбор. Позвольте угостить вас кофе или чаем, пока мы будем оформлять заказ, – и английская принцесса Алиса проводила их на диваны, где налила кофе точно в такие же чашки, как в сервизе. На прямоугольное изогнутое волной блюдце она положила печенье и две шоколадки с названием магазина. Гена вздохнул, а Юля улыбнулась, она влюбленно рассматривала чашку неправильной формы и поглаживала ее изгибы.
– Смотри, какое совершенство, Ген!
Посуда и правда была очень изысканная, без сомненья. Но чужая. Чужой и далекой показалась вдруг и Юля, чтобы стряхнуть этот морок, Гена сделал большой глоток кофе.
– Юля, это очень дорого, – произнес он наконец.
– Послушай! Мне пятьдесят лет! Раз в жизни я хочу купить вещь, которая мне нравится, пусть не для себя, все равно. Мне необходимо порадовать себя покупкой вещи, которую мы не можем позволить. Считай это терапией, в конце концов! – Юля зло сверкнула глазами.
В огромных зеркальных витринах, подсвеченных жестокими яркими неоновыми светильниками, она видела их отражение – стареющую пару, со всеми морщинками, темными кругами под глазами и седеющими волосами. «Что-там этот Антон-то наврал? Очень красивая женщина? Наверное, боялся, что я от дела откажусь, вот и налил сиропа, а я и уши развесила».
Сервиз упаковывали очень долго, а когда вынесли огромные элегантные коробки в трех брендовых пакетах, стало понятно, что придется ехать на такси. Ехали молча, покупка дорогого сервиза как будто отдалила их друг от друга.
У Юли вдруг ужасно разболелась голова, боль начала пульсировать в виске, затем разлилась по левой стороне, нарастала с каждой секундой, потом сделалась совершенно невыносимой, в глазах полыхнула ослепительная вспышка, и боль ударила с такой силой, что Юля вскрикнула.
– Что с тобой? – спросил Гена испуганно.
– Гена…– Юля услышала свой голос, как будто из другого мира, – Едем в больницу, мне плохо. Голова какая-то чужая. Очень больно…
– Ты что? Да что с тобой?! Быстро разворачивайтесь и в больницу! – крикнул он водителю, – Сейчас налево, и сразу правее. Я покажу! На светофоре прямо, потом направо. Да быстрее, давайте! Юлечка, ты как?
Юля ответить не могла, так как пребывала в обморочном состоянии от страшной боли, заполнившей все существо. На краешке сознания повисло кривое подобие мысли: «Что со мной?».
… В приемном покое Гена сидел и раскачивался из стороны в сторону. «Господи, пусть все обойдется! Если кому-то нужно заболеть, пусть это буду я! Не забирай ее у меня, Господи! Что ж врач-то все не выходит? Почему мы так бездарно живем? Почему разучились радоваться друг другу? Почему зависаем на каких-то глупостях? Сервиз этот дурацкий! Господи, о чем я думаю? Где же врач? Неужели что-то страшное?»
Открылась дверь и зашел недовольный запыхавшийся водитель с тремя огромными пакетами:
– Вот! Вы в такси забыли. Хорошо, что не уехал.
Из кабинета вышел врач:
– Свиридова Юлия? – Гена поднялся на ватных ногах, – Здравствуйте. Хорошо, что вовремя приехали. Ничего страшного, сделали МРТ, все нормально, опасности для жизни нет. Сейчас поставили капельницу. Положили в палату, немного понаблюдаем, можете пройти к ней. Только она сейчас спит.
Врач еще говорил что-то, но Гена от счастья оглох. Забыв о пакетах, он поспешил за врачом в палату.
…Юля медленно просыпалась, и короткие мысли неторопливо, упорядоченно и спокойно формировались в ее сознании.
«Так. Все обошлось. Все хорошо. Я жива. Генка с ума сходит, наверное. Генка, мой родной, мой самый любимый, мой единственный. Мой внутренний заем. Расстроился. Сервиз этот, чтоб его. Так. Где Генка?» – Юля резко открыла глаза и увидела рядом с собой мужа, который держал ее за руку. Глаза у него были, как у испуганного брошенного ребенка.
– Мужчина, ваши пакеты? – недовольно спросила медсестра и поставила на пол три тяжелых брендовых пакета, – я вам тут в носильщики не нанималась! А украли бы?! Совсем с ума посходили!
– Ой, Гена, точно, сервиз, – Юля слабо улыбнулась.
– Сервиз этот дурацкий себе оставим, – сказал Гена твердо и вытер глаза.
|
да вообще((
"Поэт всегда душою молод"
