Чужая душа...

громко произнесла Людмила Фёдоровна и невольно сжала кулаки. – Как с цепи сорвалась! Мать у неё лежачая, а она водку хлестала. В два горла.
- Тётя Ася пить начала? – я всё-таки, наконец, вспомнила имя Лёхиной матери. От удивления брови у меня поднялись, а глаза округлились.
- Да! - всё так же возмущенно продолжала Людмила Фёдоровна, - бывало, встретят её соседи, начнут стыдить, а она всё своё: мол, трудно мне, пережить такое горе, как болезнь мамы. Не могу.
А сама на ногах не держится…
Людмила Фёдоровна посмотрела в окно, где начинал сгущаться вечер,  и завершила свой рассказ:
- Валя-то потом начала маленечко понимать, что что-то не так, раз один только Лёшка при ней постоянно находится. А он всё врал, говорил, мама, мол, работает, вот я и сижу с тобой. Боялся, чтобы с бабкой второго инсульта не случилось. Словно уж на сковородке крутился, всё какие-то причины придумывал, объясняя, почему родная дочь к ней практически не подходит. Вот так и проваландался с ней до самого её ухода. А плакал как, когда её не стало! Прямо на балкон вышел и в голос ревел – и  Людмила Фёдоровна, не сдержавшись,  сама заплакала.
Я сидела, не шевелясь, и не могла поверить услышанному. Чтобы Лёха, шалопутный малый и первый безобразник во дворе, проявил такие неслыханные человеческие качества? У меня в голове не укладывалось…

Мы просидели и проговорили с Людмилой Фёдоровной допоздна.
Подходя к метро, я подумала, что как всё-таки интересно и, порой, непонятно устроена жизнь людей. Никогда не знаешь, где тебя и что ждёт.
Вот мой муж, вроде хороший человек, а поступил с нами…  Бесчестно поступил, что уж говорить!  Ни меня, ни сына не пожалел, променяв семью на якобы состоятельную любовницу.  Да ещё какие-то отговорки придумывать начал, только бы оправдаться, да чтобы я виноватым его не считала! Да-да, ему ведь не мы с Кирюшей были важны. Ему было важно то, что о нём подумают, что скажут, вот он и вылезал из шкуры, чтобы только себя обелить! Ну, это уж на его совести пусть остаётся.
А  самый обыкновенный мальчишка, да ещё и озорник, каких мало,  от которого все только и ждали какого-нибудь подвоха, оказался настолько порядочным, что не смог бросить больную лежачую бабку, от которой раньше ему же частенько и доставалось.
- Эх, жизнь наша! – думалось мне, пока я ехала в совсем пустом вагоне. - Каких только перекатов ты нам не готовишь и чего только не устраиваешь! Поди-ка разбери, что у кого на сердце. И вправду говорят: «Чужая душа – потёмки».
Ещё какие потёмки!