До плотного занавеса ночи болтали долго и без умолку, Валера много и красочно живописал вселенские процессы, девушки с интересом слушали, а потом осмелели и засыпали его частыми, иногда глупыми, но очень важными, по их мнению, вопросами.
Оказалось, обсерватория, в которой они находились, называлась Nevermore и имела интересную предысторию появления. Её построила и оснастила на свои средства пожилая чета из Москвы, когда единственный их ребёнок вырос и создал семью на другом конце света, куда и переехал. Им оставалось только лёгкое уныние, возиться на приусадебном участке да смотреть вечерами телевизор за кружкой чая, но они взбунтовались и решили настроить яркость окружающего себя мира на предельную. Продали абсолютно всё и построили здесь эту обсерваторию и неподалёку купили домик. Как давно в юности, тёплыми вечерами, обнявшись в гамаке, они с трепетом смотрели на невероятные полотна ярко искристого от звёзд неба, так они делали и теперь в обсерватории, слушая где-то вдалеке, за пеленою несчитанного количества световых лет ровное биение сердца мироздания, и они снова были молоды и масштабны.
Полгода назад женщина, владелица, скоропостижно скончалась, её муж тяжело пережил расставание со своей половиной, замкнулся в себе и потерял интерес к обычной жизни, без супруги ему больше не нужны дары вселенной. Сейчас Валерий, как и раньше, присматривает и ухаживает за обсерваторией, и даже не знает, чего ожидать в будущем, звёзды молчат об этом.
Наташа выпытывала все возможные подробности и даже в итоге заставила Валеру рассказать его историю, которая привела его сюда. История оказалась необычной.
Валера, как нетипичный представитель этого городка, прилежно и учился, и мечтал о столичном университете, съездил покорить столицу, но по неназванным им причинам вернулся домой и устроился в местный драматический театр осветителем, а заодно и рабочим сцены. Так вот однажды, когда он возвращался домой поздним вечером, на пустыре три неизвестные и мрачные личности предложили поменять его пуховик на какие-то рваные лохмотья. Валерий воспротивился, началась потасовка, и кто-то самый мрачный ударил его кастетом в лицо. Валера упал на спину и затих, личности, убоявшись самого печального исхода, скрылись. Когда он рассказывал эту историю, в этом моменте он прервался, потом посмотрел глубоко в стену и, словно достав подробности того вечера из чулана памяти, произнёс:
– После удара я провалился в яму пустоты, где ещё ничего не существовало, а наш мир только собирался рождаться, было легко, спокойно и понятно. Потом я увидел падающую звезду, кусок метеора, вонзившегося в небо яркой стрелкой, в её мгновенном угасании, я разглядел индикатор своей жизни, зелёные столбики, как в компьютерной игре, и их было ещё предостаточно. Я открыл глаза, надо мной возвышался могущественный массив чистого зимнего неба, испещрённого множеством звёзд. Я лежал посередине пустыря в рыхлом водянистом снегу и точно осознал, что всё, что окружало раньше меня, было ничтожно мало, а передо мной теперь ясно подсвечен самый важный искомый путь. Тогда посередине пустыря лежал абсолютно счастливый человек, с новой дарованной создателем жизнью.
Эта ночь была воистину прекрасна, под вооружённом дулом громадной махины телескопа приближались и обнажались самые таинственные части галактики. Красивая и грозная спираль туманности Андромеды переливалась, как изящная драгоценная диадема. И если позволить фантазии разыграться, то можно было разглядеть, как созвездия серебристых птиц Орла и Лебедя кружатся возле созвездия Лиры, образуя магический треугольник.
Альбина зачарованно смотрела в окуляр на веретено из серебряных звёзд Млечного пути, и ей тоже теперь казалось, она чувствует, как дышит пространство, там, далеко над головой, как волны его дыхания захлёстывают самые удалённые уголки невозможного мира. Какая гармония, какая волшебная простота.
Она почувствовала, как Валера смотрит на неё, а может, сквозь неё, туда, куда и она. Она немного смутилась, оторвала взгляд от окуляра, и спросила:
– А когда же мы попадём под звёздный дождь?
Валера заулыбался, хитро подмигнул и ответил:
– Для этого нам надо оторваться от прелестей увеличения и подняться чуть выше, я всё уже приготовил.
По винтовой лестнице они поднялись почти под самую крышу, там вокруг задранного вверх дула телескопа располагалась широкая круглая площадка, на ней Валерий расставил согнутые до полулежащего состояния пластмассовые кресла, накрытые тёплыми пледами. Валера сопроводил девушек и со словами:
– Располагайтесь, я сейчас принесу чай, – ловко скатился вниз по лестнице.
Альбина и Наташа удобно устроилась и как по призыву посмотрели вверх, купол не был раскрыт полностью, но даже сквозь островки щелей было видно глухое запертое темнотой небо, с крупинками тусклых звёзд. Внезапно Наташа закричала:
– А-а-а, падающая звезда, загадываем желание, надо же, удача какая!
С лёгким кашляющим скрежетом купол пришёл в движение и стал раздвигаться ещё дальше, от этого создавалось ощущение, что девушки – как феи внутри цветочного бутона, где лепестки открываются, встречая солнце. Повеяло ароматом мяты и смородины. Валерий уже принёс чай, он тоже устроился на свободном кресле, с предвкушением вздохнул и сказал.
– Мы немного задержались совсем чуть-чуть. Луна уже давно ушла, небо без туч, смотрите тщательно, на небе идёт дождь, вселенная пускает фейерверки!
И действительно – на небе то и дело начинали мигать белые всполохи, некоторые даже успевали оставлять после себя яркие струйки. Валерий продолжал:
– Это Звездопад Персеиды, сгорающий в нашей атмосфере хвост огромной кометы, которая мечется по своей орбите, как огненный дракон, периодически совершая виток вокруг нашей Солнечной системы. Этот дракон яростно бьёт хвостом при передвижении, и рой осколков летит в разные стороны. Сегодня та самая ночь, когда максимальное число метеоритных песчинок сгорит над нашим головами. Это особый момент, все, кто увидят это явление, получат энергию, возможность изменить себя, увидеть ускользающий кончик нити Ариадны и, может, ухватить его.
Где-то рядом в полях над хором стрекочущих цикад солировал криками коростель, изредка ветками деревьев поигрывал легкомысленный ветер, а над Альбиной парил купол бездонной ночи, сквозь которую в тысячи глаз за Землёю приглядывала Вселенная.
– Если и происходит с человеком волшебство, то только в такие минуты такой ночи, – не то произнесла, не то подумала про себя Альбина.
2
С горизонта поднималась тончайшая полоска рассвета. Валерий провожал девушек к остановке, спускались медленно, осторожно, чтобы подольше продолжалось необычное сказочно-звёздное приключение, по-прежнему всё вокруг окружало волшебство. Альбина и Наташа очарованно молчали, Валерий развлекал их монологом.
– Я не знаю, в какой момент мечты и желания людей из стремительно грандиозных и вертикальных стел скукожились до плоских и горизонтальных могил приземлённости. Как великие идеи освоения и покорения космоса растворились в простейших, прозаичных желаниях комфорта и удовольствий. Во что превратились те, кто в моём детстве мечтал стать космонавтом? Последние пятнадцать-двадцать лет, как опытные жулики, подменили нам сознание. Мне часто снится один и тот же сон: я стою в большом зале картинной галереи. Все стены пусты, кроме одной, на которой во все размеры одно полотно. Дорога из серого, разбитого временем камня, впереди горизонт. Красное багровое небо, в нём клочья чёрно-жёлтых облаков, как будто после гигантского взрыва. По дороге плечом к плечу идут люди, как воины, в странных железных головных уборах, на плечах у них чёрные как ночь плащи. Их тысячи, их легион. Первые уже сливаются с багровым горизонтом, я чувствую напряжение и значимость момента. На спине последнего из них, ближнего ко мне, такой же плащ, как у всех, где-то в центре плаща тускло отсвечивает серая пылинка. От неё в сторону идёт стрелка, ну как в чертежах с расшифровкой. Под стрелкой надпись: «Это твоя вселенная». И под атмосферой этой сцены, прям во сне приходит дикое осознание собственной ничтожности, такое, что не чувствуешь, как бьётся сердце, как будто оно остановилось. И с исцеляющей радостью вырываешься из этого сна, понимая, что ничего ещё не потеряно.
Наташа посмеялась и в свойственной её манере пошутила:
– Холст – мироздание, краски – кипучая смесь материи и энергии, художник – неизвестен!
[justify][font="Times New Roman",
А то настроение прямо упало...
