Сергей вполуха внимал причитаниям шефа на грани прочности своей психологической брони.
В голове крепло шальное: «Что, если резко стиснуть этот небритый кадык?»
Шеф чутко уловил угрозу и превентивно подобрел:
- Не слишком я утомляю тебя?.. — он увеличил дистанцию, сдвигаясь в кресле к монитору и продолжил уже спиной, — Чтобы не повторять одно и тоже, давай так, ты зайди, когда у меня не будет повода упрекать тебя. Я хочу тебя уважать как классного разработчика.
Вернувшись к компу, Сергей увидел сообщение о двух ошибках в результате компиляции. Эта мелочь в контексте только что перенесенных сентенций нешуточно опечалила его. Возникло сильнейшее предчувствие, что жизнь не должна быть такой. Вместо траты времени на разработку давно уже не непопулярной игрушки, которую предали даже фанаты, наверняка можно было бы делать что-то в самом деле полезное.
Сергей никому не жаловался, не ныл о невезении и про закон космической подлости. В разговорах старался быть конструктивным, а не паниковать. У этого был необычный — возможно, на гране психиатрического — повод - его давнишняя манера жить так, будто за тобой незримо наблюдают.
Он регулярно ходил в горы, предпочитая трудности на грани своих возможностей, что не допускало расслабления. Но слишком многое вокруг настойчиво убеждало в никчемности бытия и необходимости смирения существующему раскладу жизни.
К концу работы, как всегда, томительно потянулось время. Но все обязательно кончается.
Сергей отшагал пару остановок, не желая делить жаркий летний воздух с потными пассажирами.
Вспомнилось, как в детстве он любил лето. Не потому, что были каникулы. Просто летом все росло и радовалось, было много разных фруктов, по вечерам с друзьями они ползали с фонариками среди высокой травы и гонялись за жуками и бабочками. За пойманных насекомых в сельхозинституте расплачивались конфетами. А сейчас лето его уже не радовало.
Сергей свернул к подъездам мимо магазина.
Иногда, стоя в продуктовой очереди с тележкой, он явственно ощущал, что его проклинают. Обернувшись, видел старушку, жующую сморщенными губами и стиснувшую в костлявых лапках единственный пакетик молока. Он всегда пропускал ее перед собой. Проклятие это не снимало, просто самому становилось легче.
Около дома повстрачалась молодая соседка с подружками, все круто прикинутые. Они шли во всю ширину дорожки и не собирались расступаться. Сергей остановился, чтобы стихия сама обогнула его.
- Привет, - снисходительно процедила соседка, чуть скривив в усмешке губки. Пахнуло смесью духов и пива, кто-то, проходя, чуть пихнул его бедром, и позади раздалось нервное ржание. И было в этом такое, что Сергей видел - им, в общем-то, хреново несмотря на то, что их папики отстегивали сколько надо. Что они мечтают, чтобы жизнь изменилась, чтобы появилось нечто, хотя бы чуть интереснее обычного блогера, и чтобы оно увело в новый мир.
Стало немного обидно, что сам он, в принципе, был неплохим парнем, но доказать это любой из этих девчонок практически не может.
Вот если бы за ним незримо наблюдала какая-то прекрасная, всепонимающая женщина с неба, она бы видела, что он не такой как все. Эта мысль, когда-то давно возникнув, поселилась в его голове как бесплодная, но притягательная фантазия. Ему нравилось мечтать, что где-то в самом деле есть заинтересовавшееся им ангельски прекрасное существо. Сергей так и жил, невольно стараясь не опозориться перед этим, несомненно, всепрощающим, но настолько недостижимо светлым созданием, что не хотелось провиниться даже в мелочах. В горах он совершал то, на что не решались другие, но в остальной жизни как ни старался, не мог вырваться из железобетонной системы, созданной явно под кого-то другого.
Множество попыток что-то предпринять, сотворить нетленное или даже просто удивить чем-то новым и разумным пропадали впустую, укрепляя убеждение, что от упорства и способностей мало что зависит, а все больше определяет какой-то непонятный расклад удачи места и времени. Он видел как легко дается успех совершенно ничтожным выскочкам и не понимал, как это происходит. Оставалось только острое чувство несправедливости и его почти религиозная, светлая мечта о женщине с неба.
С тех пор как он развелся с женой после трех лет пустого сосуществования, оставил ей квартиру и переехал к матери, ему в жизни больше не везло. Но, казалось, что не везло не только ему, но и всем окружающим. У всех было что-то не так. Даже его шеф, типичный обормот, еле сводил баланс с затратами и вечно был кому-то должен.
Где-то существовал другой, благополучный мир, который издалека с брезгливой иронией посматривал на это. Мир без проблем и забот. Там блогеры моментально приобретали популярность, невзирая на ум, опыт и возраст. Там легко давались любые стартапы, играючи добиваясь высочайшей популярности и журналюги ловили каждое слово элиты. А здесь — даже фанаты подло предали изощренно сотворенную в муках решений игру.
В мире, где отбывал свое бытие Сергей, следовало быть очень осмотрительным: по вечерам женщины боялись выходить из дому. Они настойчиво утверждали, что в полной темноте из непроходимых зарослей сирени им является голый мужчина, шурша газеткой у бедер. Мужья как-то устроили облаву, уговорив хорошенькую Татьяну Анатольевну побыть приманкой, но дикий человек оказался хитрее.
Сергею повезло, что рядом с городом были высокие, по-настоящему красивые горы, куда можно было уйти и забыть о городе, что часто и делал Сергей с такими же экстремалами.
Из уличной жары он нырнул в пахнущий плесенью подъезд, ослеп в полумраке и уткнулся в податливое колышущееся тело.
- Господи, Сер-р-рж! - вместе с сиплым голосом невыносимо запахло луком.
- Ох! Извините, Тамара Николаевна…
- Да ладно. Вечно тут меня бодают…
Все знали, что одним из любимых дел этой давно пребывающей в одиночестве дамы был ненавязчивый визуальный учет корреспонденции соседей. Просто чтобы хоть как-то чувствовать, кто чем живет.
Выкинув из головы, Сергей споткнулся о ступеньку, вовремя скоординировался и зашагал на второй этаж.
Сунув ключ в расшатанный замок, Сергей начал подбирать нужный наклон, думая, что надо бы сменить, наконец-то это барахло, но сначала придется найти новый точно такого же типа, чтобы подошел к уже сделанным в двери дыркам.
И тут на его плечо легла тяжелая, влажная ладонь и в шею пахнуло горячим смрадом. Мелькнула мысль о диком человеке, который сейчас начнет просить на флакон обезболивающего. Как всегда, в подобных случаях Сергей не мог сразу сообразить, как лучше поступить. Вот потом, при мысленном разборе ситуации он находил верное и эффективное решение.
Он передернул плечом, сбрасывая лапу, независимо повернулся, хмуро поднимая глаза и оцепенел. Сначала показалось, что на него скалится безгубыми костями раздавленное грузовиком лицо, но оно было огромно в ореоле слипшейся оранжевой шерсти, клыки торчали вниз до жуткого бородавчатого подбородка, и оно сверлило его злобным фасеточным взглядом. От него исходила подавляющая аура несомненного правдоподобия, и мир потеснился, принимая в себя такую невозможную реальность. Но холодеющее сознание не успевало, и когда, прямо из ничем не прикрытого полупрозрачного туловища с голубовато-желтыми внутренностями, протянулись несколько лоснящихся гибких макаронин, дрожащих как у алкоголика, Сергей смог только подумать, а что будет, если сейчас выйдет мама. Потом что-то укололо его в бок, и он одеревенел, привалившись спиной к двери. Длинный раздвоенный язык красной молнией щелкнул по лицу, до краев наполнив мерзким чувством, все нелепо задергалось вокруг, меняя очертания. Его мощно повлекло куда-то, от чего сжались внутренности и перехватило горло. Вокруг бормотали и шуршали голоса, стало нестерпимо томительно и душно так, что в пору было смириться со смертью. Всколыхнулось последнее, отчаянное озарение мысли, и он умер.
Он очнулся и напрягся, вспоминая, кто он. И вдруг вспомнил все, еще не успев открыть глаза. Но это было давно. Наконец он решился открыть глаза и вместо белой постели в больничной палате увидел беспорядочно мелькающие цветные пятна и полосы. Мучительно долго все увиденное собиралось в образы, и этот процесс походил на безумие. Вдруг стало ясно, что это - мерцающая рябь воды прямо у лица.
Он лежал на боку, на каком-то упругом темно-зеленом матрасе. Чуть пошевелившись, сообразил, что этот матрас плавает в воде. Он плюнул и некоторое время смотрел, как расходится пятно.
Сергей осторожно, чтобы не свалиться в воду, привстал. Матрас оказался огромным листом кувшинки, местами запачканным птичьим пометом. Совсем рядом над водой распустил лепестки белый цветок, величиной с большой кочан капусты. Сергей скосил взгляд и убедился, что он не лягушка. Лист видимо распирали какие-то газы, и он легко выдерживал вес тела.
В голове была ясная пустота. Мысли как бы испуганно попрятались, не находя достаточной опоры в реальности.
Он находился почти в самом центре тихого, сказочно прекрасного озера, на поверхности которого плавали такие же листья. Берег издали резко очерчивался полосой золотистого песка, за которым протянулся ровный ковер зелени до стены густого леса, чуть призрачного в солнечной дымке.
С левого края леса в небо упиралась грандиозная цепь снежных гор.
Где он?
Подняв глаза к голубому небу с веселыми барашками облаков, уже готовый к любым чудесам, все же обомлел, увидев летящего дракона. На таком расстоянии отчетливо различались три головы на длинных шеях, великолепные перепончатые крылья и позорно короткий поросячий хвост. Его психика пошла на критический излом, но удивительная четкость восприятия и ясность в голове не давали никакого повода сомневаться в увиденном... В качестве окончательной проверки реальности Сергей с размаху врезал себе по лбу ладонью. Нет, так сниться не может.
Этот его жест вызвал чей-то хрустальный смех позади. Такого чистого и
