СНОВА ВМЕСТЕ ЧЕРЕЗ ДВА ВЕКА (Глава 4)

 

 Глава 4. Учеба.

 

Если до этого в “белом карантине” молодые курсанты занимались хозяйственными работами на территории училища, то теперь по прибытии в казарму началась настоящая воинская учеба. И началась она с науки заправки кровати и складывания обмундирования. Любой офицер училища, зайдя в казарму, только по виду заправок коек мог сразу определить, какой здесь курс: первый, второй или третий. Молодежь, войдя впервые на свое новое место жительства, были поражены. Все койки были заправлены так, словно там под шерстяными одеялами были не ватные матрасы, а бетонные прямоугольные плиты. В таком виде их оставили им выпускники. Пройдет еще много времени прежде чем они сами научатся так заправлять койки. Всем этим нехитрым премудростям сейчас их обучал старшина роты.

А на следующее утро началась учеба в классах. Наряду с общеобразовательными предметами, как математика, география и история появились военные предметы: уставы: внутренней службы, дисциплинарный, строевой и караульной службы. Строевой устав изучали больше практически на плацу, а остальные просто зубрили. Кроме пяти часов занятий до обеда, перед ужином были еще два часа самоподготовки. На ней повторяли материал по конспекту и готовились к завтрашним занятиям. Этих двух часов едва хватало, чтобы хотя бы прочесть, записанное за день. Не забывали и о физической культуре. Кроме получасовой ежедневной зарядки в течение рабочей недели было два двухчасовых занятий по ФИЗО. На них учились работать на снарядах: выполнять упражнения на перекладине, на брусьях, лазить по канату, прыгать через “козла”. Далеко не у всех это получалось сразу, приходилось много тренироваться. Егору эти все физические упражнения давались легко, еще до поступления в училище он успел хорошо подготовить свое тело. Тяжелее всех это давалось ребятам из Белоруссии Мицкевичу и Шинкарову. При его росте 204 см ему и худобе даже не приходилось подпрыгивать чтобы взяться за перекладину. Он просто поднимал руки и брался за перекладину. А вот поднять длинные ноги для подъема переворотом у него не хватало сил. За его рост ребята прозвали его “мера длины” - один Солоневич. Был и “мера массы” - один Разумный. При росте 2 метра он весил 120 кг. Самого низкорослого Ускова звали “пол Солоневича”. Самого толстого располневшего Шинкарова звали “мера жира”. Лучше всех работал на снарядах Юрка Карелов. До училища он занимался в спортивной школе и имел первый разряд по спортивной гимнастике. Тяжелее всего ребятам давались кроссы. По утра во время зарядки ФИЗО занимались в таком порядке: понедельник - кросс 5 км, вторник - работа на снарядах, среда - кросс 3 км, четверг - кросс 5 км, пятница - работа на снарядах. В субботу зарядки не было, а был хозяйственный день, наводили порядок в казарме, вытряхивали одеяла и подушки. В общем за день уставали так, что после вечерней поверки просто валились замертво в койки и, не дождавшись команды “Отбой”, засыпали замертво. А в воскресенье после завтрака разрешалось, разобрав постель, спать до самого обеда. В распорядке дня был предусмотрено и свободное время. Это после ужина до вечерней поверки почти 2 часа. Сидеть и лежать на койках запрещалось. Можно было только сидеть и смотреть телевизор или в лен комнате за столами писать письмо на родину.

Егор скучал по родителям, писал им по два письма в недели. От них получал реже. Но каждое письмо от них для него было праздником. Иногда получал письма от друзей - одноклассников. Из них он узнал, что из всего их класса в ВУЗы поступили только 6 ребят. Остальные кто пошел работать, а кому время пришло - в армию.

Когда рота возвращалась в казарму после занятий перед обедом, каждый курсант стремился побыстрее к своей койке. Там их ждали письма от родных и друзей. При виде белеющего прямоугольника на темно синем одеяле у ребят сладостно замирало сердце. Письма от родных Егор всегда узнавал еще издалека. Обычно их писала мать. И конверты у нее были всегда одни и те же. Но на этот раз конверт оказался другой - голубого цвета. Обратный адрес был незнакомый и подписи не было. До построения на обед оставалось несколько минут, все равно внимательно прочитать письмо все равно не удастся. Решил оставить интригу до возвращения со столовой и просто сунул письмо под подушку. Все равно на обеде все мысли его были об этом письме. Почерк был женский, но незнакомый. Он едва дождался конца обеда и как только распустили строй, метнулся к своей койке и достал письмо, ушел в лен комнату и только там вскрыл письмо. Сразу взглянул в конец на подпись. Там стояло: “Твоя Кира”. Это его несколько удивило. Он никогда не считал Киру своей девушкой, хотя она ему нравилась. И после выпускного вечера они ни разу не виделись и не общались. Это было ее первое письмо. Она писала, что поступить в медицинский институт у нее не получилось, она не добрала одного балла. Решила год не терять и поступила в медицинский техникум на акушерское отделение. У них в группе одни девушки. Живет она на квартире у одной старушки. Часто вспоминает ребят из нашего класса. Жаль, что в их городе никого из них нет. Особенно часто вспоминает она его, Егора, и тот вечер после выпускного, что они провели вместе. Очень надеется, что они встретятся во время зимних каникул. Дочитав до этого места, Егор вздохнул. Никаких зимних каникул у него не будет и домой он попадет только на следующий год в отпуске, поэтому встретиться им удастся вряд ли. Однако ее письмо его порадовало, и он тут же сел и написал ей ответ. Письмо получилось дружеское теплое. Написал о своем поступлении, что живет в казарме, в город до принятия присяги их еще не пускают и никого из друзей он здесь тоже не видит. Написал, что благодарен ей за письмо и будет рад поддерживать с ней связь. Через 10 дней он получил от нее следующее письмо. Ее письмо оказалось еще более теплым и участливым. Видно, постоянно находясь в чисто женском окружении, ей явно не хватало общения с противоположным полом и теперь она вспомнила о своем однокласснике, который ей нравился еще со школы. А теперь он ей казался в ореоле его будущей профессии вообще сказочным принцем. Девушка явно влюбилась и это чувствовалось по ее письмам. Егору нравилось получать такие письма от нее, но он не спешил раскрывать свои чувства.

                             (продолжение следует)