Дикие домохозяйки.

Маб обмякла, и как бы «растеклась» по стулу: мышцы перестали сопротивляться. Ещё через минуту, осмотрев с фонариком тусклый и не реагирующий на свет зрачок, лаборант кивнул – моральное сопротивление допрашиваемой тоже оказалось в достаточной степени сломлено.
Полковник жестом отпустил медика.
Однако к допросу приступать не спешил. Встав, он неторопливо обошёл вокруг обездвиженной и обезволенной женщины. Принюхался. Хм-м… Потом, мочой, и застарелой грязью не пахнет. Значит она: во-первых, не боится ни его, ни допроса, а во-вторых – несмотря на дороговизну воды, регулярно и аккуратно моется.
Похоже – действительно, они выловили одну из руководительниц подпольного Движения гражданского неповиновения.
– Признаёте ли вы, что ведёте противозаконную деятельность, направленную на подрыв устоев нашего Общества? – полковник решил сразу расставить все точки над «и».
А голос-то у неё и в таком состоянии громкий. И дикция отменная.
– Нет конечно! Что ещё за бред вы там несёте?!..
Чёрт возьми! Невероятно!
Врать сознательно под воздействием сыворотки правды невозможно! Значит, она действительно считает… Что не делает ничего противозаконного!
Полковник вернулся за стол. Чтобы привести мысли хотя бы в подобие порядка, достал из ящика пластиковые листы с материалами расследования.
– Рекомендовали ли вы своему сыну, Такеру Буджолду, и его друзьям, третьего числа текущего месяца сбросить с крюка башенного крана Пирса номер восемь, контейнер с продовольствием?
– Нет! – да что же это такое!.. Ладно попробуем с другого конца.
– А… Что вы говорили вашему сыну утром третьего числа по поводу его работы?
– Я сказала, что надо быть полным бараном, чтобы отправлять за море каким-то желтомазым обезьянам контейнеры со жратвой, когда нам тут самим не хватает, вместо того, чтобы из нескольких, случайно разбившихся при погрузке, набрать еды домой. И что уж если бы при мне такое случилось – я-то не растерялась бы!
Ах, вот так… Весьма тонко – сформулировано так, что прямым указанием это не посчитает ни один суд. И даже под воздействием «правдодела» можно легко выкрутиться.
Как вот сейчас и происходит.
Но кто же… Вложил эту фразу в мозг по-бытовому хитрой, но явно недалёкой и необразованной в плане знания тонкостей Законодательства, безработной домохозяйке?!
– Вспомните точно фразу, которую вы сказали сыну. – препарат позволит ей сделать это. Он позволил бы вспомнить и то, что она читала ещё в школе…
– Э-э… Баран ты Такер. Да и все вы там бараны, говорю. Отправляете каким-то е…анным желтомазым макакам за море кучу жратвы, а у самих дома детишки чуть не голодают! А вот бы было хорошо, говорю, если бы при вас парочка контейнеров вдруг упали и сломались! Тогда все докеры смогли бы набрать продуктов себе домой! Возьми кепку – я её постирала, а то опять рожа обгорит! И помни – дома закончились масло, соль и бекон. Жаль, что я-то не смогу сидеть и ждать там, возле вашего с…ного пирса, когда контейнеры-то попадают. Вот ты и смотри там – не теряйся.
– А почему вы сказали сыну эту фразу?
– Я… – чёрт! Она колеблется! То есть и правда, не знает! – Она… Она как бы возникла у меня в… мозгу. Я и сказала!
– Откуда она возникла у вас… В мозгу?
– Она возникла… из Голоса. Это мой внутренний голос, говорю, сказал мне, что сказать сыну! Ну да, конечно – я услыхала это у меня в мозгу! В голове, то есть. А где же ещё? Не в …опе же!
Так. Похоже, действие сыворотки кончается. Или… Или – кто-то помогает Маб и сейчас?! Подсказывает, что говорить?!
Так – Голос… Голос, голос. В мозгу. Чёрт! Как он сразу!..
Он снова надавил на кнопку – два раза. Вошёл лейтенант Ховард.
– Лейтенант! Срочно – дежурное отделение на выход. Берите вертолёт! Грузите туда эту женщину, и везите в госпиталь СанСебастиана. У них есть сенсотомограф. Мне нужно полное обследование её черепа! Ну, и всего тела. На предмет чужеродных имплантов. Все материалы обследования изъять, доставить мне, врачам ничего не объяснять!
Сошлитесь как всегда на интересы Национальной Безопасности!
 
 
Рентгенограмма впечатляла.
Да, сомнения нет – наряду с обычным чипом-идентификатором в запястье, в глубине черепной коробки отлично просматривалось крохотное, размером с рисовое, зёрнышко пластикового импланта. Всё верно: местоположение у соответствующих мозговых Центров как раз позволяет воздействовать на личность и подсознание так, что отдаваемые извне команды могут восприниматься как собственные мысли…
Остаётся только выяснить, кто и когда всобачил женщине в мозг чёртов прибор управления. И… Одна ли она такая!
Оторвав взгляд от разложенных на столе фотографий и изображений на пластике, полковник уставился в дальний угол кабинета, барабаня пальцами по столу. Он всегда так делал, когда мелькнувшая было мысль как-то ускользала… О чём же это он… Ах – да!
– Лейтенант! Вам придётся вернуться в госпиталь ещё раз. Теперь вы должны отвезти на обследование Такера Буджолда и его дружка Смайли!
 
 
Импланты, разумеется, обнаружились у обоих.
Полковник просто рвал и метал! Мысленно, разумеется.
Перед подчинёнными он демонстрировал только спокойную рассудительность и непоколебимую уверенность. В своих способностях сохранить контроль над любой ситуацией.
Для себя же он отлично понимал, что контроль… Утрачен. Почти.
Потому что если выявятся (а он не сомневался, что так и будет!) импланты у других участвовавших в волнениях и саботаже нулевиков, это может означать лишь две вещи.
Имплантами их оснастила отлично организованная и давно контролирующая ситуацию в его Стране, хорошо законспирированная организация Врага. Чертовски богатая, и давно имеющая «своих» высококвалифицированных медиков, агентов, часть из которых без сомнения, внедрена и к ним в организацию, и в остальные Силовые и Властные структуры, и…
Или же…
Или же ситуация намного, намного хуже.
Импланты введены нулевикам в мозг ещё в роддомах. Причём – всем. Сразу после рождения, когда кости черепа ещё мягкие и для вставления импланта не нужна дорогая и сложная операция – достаточно внедрить имплант обычной медицинской иглой.
Поэтому никто из носителей ничего об этой операции не помнит. Следовательно это – работа спецслужб его Страны. И сделано это, очевидно, в целях как раз предотвращать восстания, и прочие не разрешённые Законом и противоправные действия.
(А что – вполне действенная и адекватная, судя по результатам, методика руководства: и словами и поступками нулевиков…)
Но сейчас, похоже, к этому грозному и тотальному средству Контроля над Сознанием, получил доступ Враг. Или…
Достаточно Высокопоставленный и посвящённый в эту Государственную тайну Политик, желающий использовать ситуацию себе во благо.
А догадаться, кто это может быть – нетрудно.
Через полгода – выборы.
Главный кандидат от оппозиции, причём – радикальной оппозиции – Аристид Гумеленко. В третьем поколении потомок эмигрантов из Европы. Уж его-то досье Спецслужбы изучали пристальней, чем он сам – мешающую бриться бородавку у себя на щеке…
И что теперь делать? В-смысле, что теперь делать ему?
Побуравив угол кабинета взглядом до двух часов ночи, и спрятав рапорт и снимки сканнеров в сейф, полковник решился.
Он снова надавил на кнопку.
– Лейтенант! Вызовите ко мне майора ванБьюкенена… Да, я знаю, который час!.. Разбудите! У нас – код жёлтый! Пусть явится немедленно. И распорядитесь подать на крышу «Акулу». Полностью снаряжённую и заправленную. Мне предстоит боевой вылет.
Когда майор, выглядевший вполне деловито, словно не его сдёрнули с тёплой постели десяток минут назад, вошёл и доложился, полковник огорошил подчинённого:
– Господин майор! Я вылетаю в Пентагон. У нас возникла чрезвычайная ситуация, связанная с проведённым расследованием. На время моего отсутствия вы остаётесь за главного. В случае, если в течении… Трёх суток я не вернусь, сообщите Генералу. Так же передайте ему, что пакет с оригиналами материалов расследования – в сейфе. Ключи – на столе. Приступайте к работе немедленно.
После чего, взяв портфель с документами, встал и прошёл к двери, сделав жест, приглашающий майора занять его кресло:
– Прошу!
Выходя, полковник буквально ощущал аккуратно стриженным затылком недоумённый, буравящий этот затылок, взгляд.
 
 
Полетел, однако, полковник не в Пентагон.
Спустя три часа тряского полёта на почти предельной скорости, вертушка опустилась на аэродроме Авиабазы Норт-Ривер в Вашингтоне.
После неизбежного обмена приветствиями с местным начальством, полковнику пришлось