Дикие домохозяйки.

сюрприз, так сюрприз!
Нападавший оказался один. А в корзине для бумаг вовсю бушевало пламя!
Вскочив на ноги, может, без кошачьей грации, зато – быстро, он поспешил вывалить содержимое на пол, и принялся прямо рукавом и ладонью тушить горящие бумаги.
Раз их пытались уничтожить – значит, они должны быть во что бы то ни стало спасены! Дьявол раздери! Жжётся-то как вся эта бумага – не иначе, полили бензином, или гарином!..
Зато это – не флэшка, которую уже не восстановишь, если по ней треснули молотком. Вдруг все же что-то удастся прочесть.
Правда, много спасти всё равно не удалось – только какие-то снимки, рентгенограммы, и кусок рапорта – его Макс узнал по казённому грифу Конторы сверху.
К этому времени в кабинет ворвалась Дик – в руке пушка, в глазах – ярость.
Макс зашипел:
– Тише! Окно!
Напарница только кивнула. Занялась разбитым окном, подобравшись к нему на полусогнутых. Осмотр глазами, а затем и тепловизором явно ничего не выявил: Дик отрицательно покачала головой. Значит, ни на крыше, ни в радиусе ста ярдов людей нет!
Странно – но нападавший и правда, оказался один.
Однако опасаясь прикрытия в виде снайперов в башне напротив, они не ходили, а передвигались по кабинету на корточках, и четвереньках.
– Чисто! – она подползла к майору, и приложила руку к артерии за ухом, – Майор… Мёртв!
Макс, занимавшийся в это время окончательным тушением тлеющих клочков, буркнул лишь:
– Проверь, сдох ли этот, – кивнув в сторону сейфа.
Сейф нагло зиял абсолютной пустотой, и тип в чёрном, как у ниндзя, мешковатом камуфляже, сидел, прислонившись к нему спиной. Голова свесилась к плечу. Признаков жизни не наблюдалось.
Обследование шеи и сердца показало полное отсутствие пульса.
Дик с уважением осмотрела три огромных дырки от вообще-то запрещённых пуль с бронебойным наконечником, одну – во лбу, остальные – прошившие, словно бумагу, кевларовый бронежилет на груди:
– Отличная стрельба! Готова спорить, он сдох ещё до того, как упал на пол! Все три – точно! – она сдёрнула чёрную повязку, закрывавшую верхнюю и нижнюю часть лица.
Область у глаз мертвеца щедро покрывала чёрная краска.
Даже вытирание её тканью повязки ничего не дало:
– Нет! Не знаю этой рожи – никогда не видела!
– Я… тоже никогда не видел, но, кажется, знаю, кто он. Это – Ханс.
– Что за… Ханс?!
– Киллер. Наёмник на службе Правительства. Ветеран спецслужб. Суперспециалист! «Последний барьер». Помнишь, была такая программа? Кажется, он – лучший в их выпуске.
Ханс – оперативный псевдоним, конечно… А так – может, его зовут Ван Ху, или Пэнь Чай… Мало ли. – Макс глянул наконец ей в глаза, – Отец рассказывал, что раньше… Ну, лет тридцать назад, модно было использовать подразделение ниндзя на правительственной службе. Для решения «внешних и внутренних» проблем. Ну, там, убийства политиков – как наших, так и в чужих странах, шантаж, подкуп, диверсии, саботаж…
Потом случился какой-то крупный международный скандал. Убили они кого-то не того в Европе. А сами – попались. Ну, то есть, позволили себя перестрелять. И остатки подразделения распустили. Как бы. А этот – по-моему, последний. Самый опытный. Ханс.
– А знаешь, глядя на его морщинистую рожу, я запросто могу поверить, что ему под семьдесят… Хотя кто поймёт этих азиатов – им что двадцать, что шестьдесят – не разберёшь!
Макс кончил, наконец, спасать и сортировать бумаги, и подполз, чтобы полюбоваться человеком, которого лично застрелил.
Действительно, похоже, он прав. Сморщенное маленькое лицо, кожа, словно жёлтый пергамент, узкие глаза. Азиат-то он точно… Но был ли он и правда – один?
– Как там наши?
– Ну – как!.. Эвакуировались в строгом соответствии с «Предписаниями Устава»!
– А… Почему ты?..
– Вот ещё! Я – агент. Боец, а не клерк!
– Ага, смешно. Сейчас для специфики секретной службы от клерков больше проку, чем от нас. Поскольку всю «оперативную» работу делают программы компом да беспилотники… – Макс откашлялся и сплюнул прямо на пол мерзкую гарь, осевшую в горле, – Ладно, пора делать ноги. А то – нарвёмся на приключения!
– А сейчас мы что – вышиваем крестиком?
– Нет. Играем в «спасение Страны». – он запихал остатки спасённых документов в первую попавшуюся папку, вынутую из ящика стола.
– Тьфу ты!.. «Финансовые отчёты»!.. Ладно – поползли в тоннель!
 
 
Тоннель освещался отвратительно – каждые девять из десяти тусклых лампочек, чуть раскачивавшихся на проводах, свешивавшихся с чёрного кабеля на бетонном своде, сдохли. И никто не позаботился заменить их. Что говорило, вообще-то, о многом.
На полу стояли огромные лужи, которые они старались перепрыгивать. Гулкую тишину нарушало только их шумное дыхание, и плеск воды – с труб, проложенных тоже под потолком, всё время падали тяжёлые капли, и влажно было, как в сауне.
Шершавый бетон стен явно никто не штукатурил после того, как сняли доски опалубки, и Макс ободрал ладонь, пытаясь перепрыгнуть через какой-то ящик. Он ругнулся.
– Долго ещё? – Дик часто сплёвывала, и сопела. Всё ещё сказывались последствия приёма репеллента. Как оказалось, только у неё проявилась аллергия на какие-то его компоненты.
Максим, всё это время пытавшийся дозвониться то капитану Ашервуду, то доктору Уоткинсу, ругнулся:
– Не берут трубку. Боюсь, как бы их… Да и всех остальных! Уже!..
– Что – уже?!..
– Что-что… Забрали! Зачем убивать зря? Вот они и хотят, наверное, убедиться в этом… План-то эвакуации у спецслужб уж точно есть… Хорошо, что про наше «задание» кроме полковника и секретаря-лейтенанта никто не знал… Даже этот бедолага майор.
А они уже никому…
– Да… Жаль лейтенанта. И майора. Хорошие парни. Да и полковник. Вполне терпимый. Как  начальник. Может, ещё жив?
– Сомневаюсь. – Макс указал рукой в боковое ответвление тоннеля: – Идём-ка сюда! Так, знаешь ли, на всякий случай. Здесь – башня Дайаны.
– Думаешь, её попытаются?..
– Нет. Ведь нас не штурмовали, чтобы весь Филиал уж наверняка перестрелять. Это была, как мне кажется, попытка уничтожить компромат. И майора. Поскольку он просто стоял на пути к сейфу. Остальных, может, и не ликвидируют… Но на какое-то время заберут и запрут – наверняка. Говорю же – чтобы допросить! И не допустить утечки.
Кому-то наш полковник точно наступил на хвост. Иначе не послали бы одиночку. Наемника. Значит – речь точно идет о самых страшных секретах. Все остальное просто прикрыли бы. Приказом сверху.
– Значит, полковник что-то раскопал-таки?..
– Ну, он же у нас дотошный.
– Да. Чёрт, жалко, что все документы сгорели.
– Хм-м… Не все. Кое-что я спас. (Чёртовы бумажки – вон как ладони обжёг!..) Другое дело – обращаться с этим к нашему непосредственному… Да и просто – начальству… Может быть опасно.
– Это ещё почему?!
– А ты что, думаешь, полковник обратился не к начальству? И что Ханса-Ван-Ху послали «иностранные шпионы»?!
– Н-нет… Нет, это наверняка наши же… В-смысле, кто-то из наших силовых и сверхсекретных Ведомств и Агенств… Вот только – зачем?
– Идём-ка сюда. Здесь мне нравится, – Макс свернул в тёмную каморку под теплотрассой. – у меня полная зарядка в фонаре. Чем быстрее мы узнаем, за чем они охотились, тем быстрее…
– Что – тем быстрее?..
– Поймём, как мы сможем насыпать им соли на хвост!
– Не будем мы ничего сыпать! – Дик достала пистолет, и сделала вид, что прицеливается, – Мы их просто… Паф! Паф!.. – нахмуренные брови и побелевшие губы не давали усомниться, что она так и поступит.
– Конструктивный подход! – Макс невольно улыбнулся, – Но вначале все-таки нужно бы… Хотя бы допросить. А уж потом, – он попафпафкал. – осталось «их» вычислить.
 
 
Шапка с гербом и грозными предупреждениями о «секретах высшего Уровня», как Максим уже заметил, сохранилась. Как и начальные слова Рапорта.
«Господин Бригадный Генерал! Довожу до Вашего сведения, что участившиеся за последний месяц волнения, беспорядки и случаи открытого саботажа…» И так далее. Максим быстро пробежал взглядом уже известную ему информацию. Потом стал читать внимательней. Ого!
Обрывался рапорт неровной обгоревшей кромкой как раз на словах «… с высокой долей вероятности вводятся ещё в роддомах, в момент непосредственно следующий за рождением, пока кости черепа ещё мяг…» Он передал рапорт Дик.
Рентгеновские снимки и томограммы оказались куда красноречивей – особенно с увеличенными участками размещения, и подписями: «гипоталамус», «синусовидный