Всё могут короли… В 26 лет Уинстон Черчилль стал членом Палаты общин. Первое заседание нового парламента, отложенное из-за кончины королевы Виктории, торжественно открылось в середине февраля 1901 года. Король Эдуард VII, восседая на троне, произнёс приветственную речь. Уинстону казалось, что король чаще останавливает на нём свой взгляд, когда смотрит в зал. Скорее всего, так и было…
В конце 1905 года Черчилль назначен заместителем министра по делам колоний, а через три года стал министром торговли и промышленности. Тогда же он женился на Клементине Хозиер, из графского рода. Среди свадебных подарков была трость от короля Эдуарда VII с золотой гравировкой: «Моему самому молодому министру».
В феврале 1910 года Черчилль занимает пост министра внутренних дел, а в мае король Эдуард VII умер. Он не успел закончить задуманную реорганизацию военно-морского флота, которая предполагала утилизацию устаревших кораблей и полное обновление стратегии внутренней обороны. Менялось руководство Адмиралтейства, но череда скоротечных назначений привело лишь к тому, что «владычица морей» незадолго до Великой войны подрастеряла своё превосходство.
Британская империя обладала четвёртой частью всей суши земного шара, в королевстве более четырёхсот миллионов подданных. Всего десять лет назад у неё был гигантский флот – семисот вымпелов! А сейчас – в пять раз меньше. Соединённые Штаты, с одной стороны, и Германия, с другой, начинают догонять. Россия уже не в счёт: война с Японией сильно потрепала её эскадры…
Королевскому военно-морскому флоту Британии срочно нужна реорганизация. И новый руководитель. Первым лордом Адмиралтейства в октябре 1911 года был назначен Уинстон Черчилль…
...Черчилль взялся за новое дело, засучив рукава. Адмиралы смотрели на первого лорда невзрачно и нагло: гражданских начальников не уважали на флоте никогда и нигде. Нет проблем. Недовольны? Свободны, господа! Поставим на ваше место других адмиралов, которые и дело знают, и согласны с главным посылом прямого потомка герцога Мальборо:
– Британия потеряет всё, если перестанет быть владычицей морей. Готовиться к войне сегодня надо так, как если бы она началась завтра.
После русско-японской войны флот Российской империи никто в расчёт не брал. На море начиналась борьба между двумя другими империями – Британской и Германской. Начиналась чудовищная гонка вооружения…
– Через год мы станем намного сильнее, – писал Черчилль жене с адмиральской яхты, которая стала его офисом и домом. – Жаль, что у меня нет девяти жизней, как у кошки, чтобы глубоко вникать в каждую область. Приходится многое передоверять другим, хотя я уверен, что сам мог бы сделать лучше…
Отказ от угля на флоте требовал много сырой нефти. Ему твердят:
– Нефть не растёт в Британии!
Уинстон очень быстро находит место, где она «растёт», и танкеры из Персии косяком отправляются в Англию.
На верфях строятся новые современные корабли и подводные лодки, полным ходом идёт перевооружение морской артиллерии. Требуется больше денег.
Первый лорд Адмиралтейства выступает перед депутатами больше двух часов. Потом кто-то из верхней палаты скажет:
– Все были против новых ассигнований! Это же не доклад, а какая-то психическая атака! Он перепрограммировал наши мозги в свою пользу и, похоже, получит то, что хотел!
Правительство приняло его бюджет.
– При другом министре финансов смета была бы урезана на миллионы, – заметил один из лейбористов.
– Тогда был бы и другой первый лорд Адмиралтейства, – немедленно откликнулся Черчилль.
…Из программы, составленной за три дня с адмиралом Фишером, далеко не самым простым оказался четвёртый пункт – создание морской разведки. Но и это решилось очень быстро – как только Германия начала войну с Россией.
Четвёртого августа 1914 года король Георг V объявил своему кузену Вильгельму II, что Британская империя находится в состоянии войны с Германией. Некий английский деятель заявил: «Мы будем воевать на стороне России, но пока русские думают, что мы союзники, у них нет шансов на победу, только пусть они подольше так думают». Тс-с-с! Данная позиция Великобритании – большой секрет на много лет. Правда, лишь для тех, кто не всё понимает…
Британская империя вышла на первое место в мире, к началу Великой войны её флот вдвое превосходил германский и почти втрое – французский. Но к 1915 году немцы догнали англичан по подводным лодкам, построив двадцать новых субмарин. Они-то и начали безжалостно топить всё, что появлялось в Северном море и проливе Ла-Манш. Нередко за день «головастики» кайзера отправляли на дно по два-три судна, в основном под английским флагом.
Доставалось и американцам: 7 мая 1915-го их океанский лайнер «Лузитания» потопила торпеда немецкой подлодки, погибли более тысячи человек. В августе того же года союзники потеряли более 120 судов, в два раза больше, чем в мае. А в 1916 году Германская империя ввела в строй ещё 108 субмарин. Началась грандиозная «Битва за Атлантику».
Дальше – вторая часть нашей истории.
Британский флот потерпел поражение в проливе Дарданеллы. На этой операции настаивал Уинстон Черчилль, и он подал в отставку с поста первого лорда Адмиралтейства. Но с его уходом проблемы Королевского флота стали только ярче и острее.
Главная проблема заключалась в том, что Соединённые Штаты так и не вступили в войну и спокойно наживались на неудачах своих союзников. США торговали со всеми, им уже не хватало транспортных судов, которые возили в Европу всё, что подкармливало воюющие стороны. Для англичан это была реально растущая угроза: если американцы начнут обгонять их в строительстве кораблей, Великобритании никогда больше не бывать «владычицей морей».
Об этой опасности перед смертью предупреждал британского монарха Георга V главный королевский банкир Натан Ротшильд. Эта угроза ещё больше усилилась, когда в начале апреля 1917-го Соединённые Штаты вступили в войну против Германии и тут же приняли объёмную кораблестроительную программу. В ней предусматривалось всё: новые верфи, боевые линкоры и эсминцы, подводные лодки, транспортные и вспомогательные суда, корабельная артиллерия и морская авиация. Денег было выделено в три раза больше обычного.
Как Британии остановить Штаты? Недавно утверждённый премьер-министром старый друг Черчилля и его постоянный партнёр по гольфу Дэвид Ллойд Джордж ломал голову над этим вопросом. Нет, без Уинстона ответа не найти, тот как раз вернулся с фронта, покомандовал батальоном – хватит. Премьер вызвал Уинстона к себе.
– Согласия даже не спрашиваю – будете министром боеприпасов. Что думаете? Как остановить Америку? Снова морские каникулы предложить?
– Нет, эта идея устарела, – подполковник Черчилль, ещё не снявший военную форму, попыхивал сигарой, уютно устроившись в кресле. – Ни переговоры, ни меморандумы здесь тоже не помогут…
Для них не было секретом, что специальный посланник американского президента Эдвард Хауз и британский министр иностранных дел Эдвард Грей разработали меморандум, в котором оговаривалась вероятность подключения США к войне на стороне Антанты и совместные шаги союзников по пути к справедливому миру.
– Мы мечтаем как-то помешать их кораблестроительной программе, а, на мой взгляд, эффективнее было бы Америке помочь в этом, – раздумчиво протянул Черчилль. – Помочь советом. Желательно бесполезным…
– Что вы имеете в виду, дорогой мой Уинстон? – удивился последней фразе премьер.
– В юности я служил в кавалерии, – Черчилль отпил солидную порцию виски. – Денег катастрофически не хватало, и я позволил себе попросить соверен у матери. Ответ её запомнил на всю жизнь: «Я не собираюсь читать тебе лекцию, потому что у меня нет на это времени, но я должна сказать, что ты тратишь слишком много денег – и ты это знаешь. Ты должен мне два фунта и хочешь ещё. Ты не должен так поступать»…
Они понимающе улыбнулись друг другу, и Черчилль продолжил:
– Американцы не примут наш совет. Их бесит, когда кто-то им что-то советует. А вот если предложить им коммерческий проект с выгодой «всё и сразу» – это президента Вильсона наверняка интересует: деньги, выделенные на программу кораблестроения, насколько я знаю, уже истрачены, а результата не видно…
– Что за проект? Это любопытно!
– Я как раз читаю только что вышедшую книгу молодого инженера Харви Эстепа. Это подробная инструкция, как строить деревянные корабли. Неважно, какого тоннажа и назначения. Любой обойдётся в десять раз дешевле такого же железного, а если строить сразу серию, то через месяц на воду можно спустить сотню кораблей. Металла у США не хватает, а лесов полно.
– Кстати, полковник Хауз, как он себя любит величать, – ставленник банкиров лондонского Сити, – понизив голос, выдал тайну Ллойд Джордж. – В том числе и лорда Ротшильда И он всё сумеет правильно передать американскому президенту Вудро Вильсону. Пришлёте эту книгу?
– Конечно!..[/justify]
Вскоре полковник Хауз сообщал в письме президенту США Вильсону:
"Дорогой босс! Деревянные корали - интересный вариант. Намного интереснее железобетонных. Да, деревянные не вечны, но транспорты в Европу нам нужны как можно скорее. Понятно, что необходимый тоннаж не может быть создан целиком из дерева, да в стране и нет пока достаточных объёмов. Но богатые леса Техаса способны удовлетворить потребности. Канадские лесорубы готовы поучаствовать. Согласие на льготный кредит получено. Если срочно увеличить число верфей и стапелей, мы будем через два-три месяца иметь тысячу новых судов».
[justify]Всё завертелось, когда экономисты подсчитали, что один рейс такого корабля через Атлантику окупает затраты на его строительство. Изначально речь и шла о тысяче судов. Под них были модернизированы десятки верфей, построено четыре новых с общим числом в сто стапелей. Туда пришла работать триста тысяч человек. Американские верфи ждали леса, много соснового леса.
В штат Техас со своими трелёвочными тракторами прибыли тысячи канадских лесорубов. Для них начинались «золотые деньки». А после них оставались лишь гигантские проплешины с торчащими зубьями пеньков. Большая часть лесных угодий этого американского штата была уничтожена именно тогда.
Первое деревянное 90-метровое судно сошло на воду в начале декабря 1917-го. Одиннадцатого ноября следующего года во Франции было подписано перемирие, а на стапелях в Соединённых Штатах находилось почти три сотни деревянных пароходов и ещё сотня – полностью оснащённых, с паровыми двигателями. Ни одно из них так ни разу и не пересекло Атлантику.
Каждая посудина обошлась в четыре раза дороже, чем планировалось. Пятьдесят миллионов долларов, взятых в
