За Белую Идею и национальную Россию пошли умирать грузинские князья, представители туркестанской и северо-кавказской знати: Дадиани, Цицианов, Амилахвари, Накашидзе, Церетели, Микеладзе, Вачнадзе, Искандер, Бекович-Черкасский, Хаджиев, Султан Келеч-Гирей, Султан Мурад-Гирей, Султан Кадыр-Гирей, Анзоров, Тамбиев, Мистулов и др. За Россию достойно воевали родственники правящего в Персии Шаха принцы Каджар (один из них был ранен).
Вместе с Царской Семьёй тобольское изгнание и ипатьевскую Голгофу разделили аристократы граф Татищев, графиня Гендрикова и князь Долгоруков. Рвались вслед за ними на плаху баронесса Буксгевден и аристократка Маргарита Хитрово. Князь Эристов после грянувшей революции просил у Керенского допустить его к сосланной Царской Семье и как особой милости добивался «разрешения взойти вместе с Ними на эшафот». Религиозным откровением прогремели воспоминания патриота-монархиста князя Жевахова (он добрым словом поминал помогавшего ему до революции графа Ростовцева). Своей возвышенной поэзией происходивший из старинного рода аристократ Бехтеев возложил венок на могилу убиенного Николая II и воспел Его нравственный подвиг. Он первым назвал Царя Мучеником. Другой аристократ Ольденбург научным трудом всей своей жизни поставил Государю памятник. Фундаментальная книга «Царствование Императора Николая II» и по сей день не имеет ничего равного себе и остаётся единственной достойной всеобъемлющей хроникой жизни последнего русского Царя. Истинный шляхтич, граф Адам Замойский, после мартовских событий 17-го года пришёл на помощь Императрице Александре Фёдоровне, предложив ей «свою саблю». Он оставался, «пока его самого не изгнали из дворца». Ещё один шляхтич, князь Сагушко решительно отказывался отдать на поругание пьяной толпе портрет Николая I и чуть не был за это растерзан. Выходец из древнейшего шляхетского рода, князь Радзивил в качестве рядового добровольца сражался против немцев, погиб на войне с красными. Не только граф Келлер демонстративно отказался присягать Временному правительству, но и генерал князь Авраам Георгиевич Вачнадзе, а его сын князь Георгий Вачнадзе, попав в советский концлагерь, открыто выказывал поддержку дореволюционному строю и гордился тем, что воевал с красными. Граф Олсуфьев ради сохранения ценных исторических документов, рискуя собой, остался при большевиках и устроился в библиотеку и, разумеется, был расстрелян.
Представитель прославленного рода Чичаговых, святитель Серафим храбро воевал на русско-турецкой, был награждён лично Скобелевым. Пожертвовав блестящей карьерой, он сменил мундир на рясу. В роковые 30-е годы уже митрополит Серафим Чичагов пожертвовал и жизнью ради Церкви. Из военного в духовное сословие перешли офицеры граф Мусин-Пушкин, граф Граббе, граф Шереметьев, князь И. Шаховской. Князь Д. Абашидзе принял священнический сан, отказавшись эмигрировать, «жил не для себя, а для Бога». Раздав вообще всё имущество, принял обет молчания. В эмиграции барон В. Барков, отнюдь небогатый человек, помогал желающим получить высшее образование; светлейший князь М. Горчаков деятельно участвовал в монархическом движении и фактически за свой счёт содержал Высший Монархический Совет; среди инициаторов постройки брюссельского храма в память о Царе-Мученике особую активность проявили граф П. Апраксин и князь Черкасский, отдававшие этому святому делу не только силы, но и свои средства. Епископ Андрей Уфимский, ещё один отпрыск рода князей Ухтомских, несмотря на критичное отношение к Императорской власти, отказался поминать временное правительство на богослужениях, активно поддерживал белых, вкладывая им в руки духовный меч. Обновленчества и сергианства категорически не принимал, был репрессирован и расстрелян за свои взгляды.
Принцесса Елена Саксен-Альтенбургская устроила в своём фамильном дворце госпиталь, полностью оплачивала уход за ранеными, до войны финансово помогала многим благотворительным обществам. Графиня М. Игнатова растратила практически всё своё состояние на постройку храмов и церквей, которые потом восставшие пролетарии будут с упоением разрушать. Княгиня О. Апраксина занималась строительством приютов для обездоленных. Баронесса Анна Мейендорф в качестве сестры милосердия прошла русско-японскую, погибла на Первой Мировой. Судно, на котором она плыла, было атаковано немецкой подлодкой, баронесса помогала раненным и, в итоге, потонула вместе со всеми. Графиня Е. Игнатьева также погибла на посту сестры милосердия. Графиня Ребиндер была попечительницей харьковской общины сестёр милосердия. Баронесса Розен организовала общину сестёр милосердия «Утоли мою печаль». Княгиня Гедройц самоотверженно трудилась на ниве врачевания, с успехом проведя тысячи операций. Княгиня Волконская на свои деньги устроила госпиталь для солдат, через который прошли тысячи больных и раненых. Княгиня Гагарина, бывшая актриса, ушла сестрой милосердия за мужем на фронт, была ранена, награждена Георгиевской медалью. В Ялте общину сестёр милосердия создала княгиня Барятинская, за что, видимо, и была зверски убита «революционной чернью». Княгиня Вадбольская, оставив свет, ушла сестрой милосердия вслед за своим мужем, офицером. По мнению знавшего её врача «служила образцово». В сёстры милосердия ушла и весьма пожилая княгиня Багратион. Княгиня Горчакова осталась сестрой милосердия и после того, как под обстрелом погиб её муж. Графиня Бобринская много сделала для улучшения медицинского дела на Персидском фронте. В суровых походных условиях княгиня Долгорукая (имевшая полный Георгиевский бант!) в одиночку выходила и поставила на ноги десятки больных, выполняя функции и врача, и сиделки, и санитара. Княгиня З. Оболенская служила сестрой милосердия и также была ранена. Графиня Борх была сестрой милосердия, затем поступила добровольцем в полк, получив тяжёлую контузию в бою. В Гражданскую сестрой милосердия была графиня Уварова. Простой санитаркой по сути работала сестра Государя Великая Княгиня Ольга Александровна, также была награждена Георгиевской медалью. Графиня Орлова-Денисова до революции помогала неимущим художникам, в эмиграции стала работать в артели, писала иконы. Настоятельница Леушинского монастыря игуменья Таисия в прежней, мирской жизни была аристократка, из рода Пушкиных. Княгиня Т. Багратион-Мухранская постриглась в монахини, стала настоятельницей монастыря в Иерусалиме. Родная сестра Императрицы Великая Княгиня Елизавета Фёдоровна, отдавшая жизнь Церкви и за Церковь, перешла в монашество и стала настоятельницей Марфа-Мариинской обители (которую Сама и основала), а после казни, которой могла и должна была избежать, была прославлена как Преподобномученица.
Продолжать можно далее... Конечно, у обывательского и «учёного» большинства засели вырожденцы и сомнительные личности. Только в этом вина не аристократии, а извращённого материализмом, социализмом и превратно понятым демократизмом взгляда. «Чистому всё чисто, грязному всё грязно». Или как выразился Бальзак: «Особенность карликовых умов в том, чтобы приписывать своё духовное убожество другим». Эдмунд Бёрк, в связи с этим, заметил: «Дворянство — украшение гражданского общества. Только люди злобные, завистливые и лишённые вкуса могут с радостью наблюдать незаслуженное падение тех, кто многие годы процветал в чести и великолепии». А де Токвиль писал: «Дворянство не только в своей среде воспитывает мужественные нравы, но своим примером воспитывает их также в других классах. Его уничтожение обессиливает всех».
Так было не только в России. И везде аристократы за своё служение, за свои принципы и идеалы подвергались лишь ненависти. О вырождении французской аристократии зашла речь лишь после того, как ей сделали значительное кровопускание во время революционного террора. И то из культурной жизни аристократов изгнать так и не удалось. С эпитетом великих вошли в историю поэзии де Шатобриан и де Виньи. Культовым статусом обладал Барбе Д' Оревильи, культовой фигурой стал поэт и эстет де Монтескью, большой и заслуженной популярностью пользовались выходцы из древних родов писатель де Вилье де Лиль-Адан и художник граф Тулуз-Лотрек, была любима богемой (редкое явление) меценатка графиня де Ноай (происходившая из румынских князей). Весь мир признал героя и сказочника де Сент-Экзюпери. А ещё были утончённые эстеты Альфред де Мюссе, Реми де Гурмон, Анри де Ренье, Леконт де Лиль.
Также и относительно бестолковости и беспомощности английских «вустеров», надо иметь в виду, что эти «ни на что неспособные без своих слуг» джентльмены завоевали полмира и покорили крупнейшие и древнейшие цивилизации. Лоуренс Аравийский всё же более соответствует портрету типичного английского дворянина.
[justify]Немецкая военная аристократия, которой не пускали кровь в гражданской бойне, служила своей стране и воевала за неё во Вторую Мировую. Что поделать, если то был Рейх, но ведь и они были немцы. Прусские аристократы получали Железные и Рыцарские к ним кресты. Они же попытались устранить фюрера, за что поплатились жизнями. Среди участников июльского заговора 1944 года были знатные и высоко поставленные офицеры: фон Тресков, фон Вицлебен, фон Хазе, фон Герсдорф, Мерц фон Квирнхайм, Фрейтаг фон Лорингхофен, фон Мольтке. Нужно быть очень уж узколобым, чтобы не разглядеть благородства в пожертвовавших собой графе Штауффенберге и фон Паннвице. Бароны Ропп, Клейст (особо чтивший Николая II), Деллингсхаузен, Фрейтаг-Лорингхофен, Людингхаузен-Вольф (будучи офицерами Вермахта) постоянно заступались за русских перед руководством Рейха, рискуя не только своим положением. На фронте погибли принц Вильгельм Прусский (наследник Престола) и принц Сайн-Витгенштейн. Принц Гогенлоэ служил как простой солдат, умер в плену. В бою пали представители знатнейшей фамилии братья Йорк фон Вартенбурги. Третий был казнён после провала покушения на Гитлера. Ещё на Первой Мировой погибли принц цу Лейнинген и принц Зальм-Зальмский, тогда же как «рыцарь воздушного боя» прославился барон фон Рихтгофен. Для самого же Рихтгофена «образцом пилота, яркой личностью» был погибший на боевом задании граф Холк. У влиятельного графа фон дер Гольца оба сына погибли на войне. Князь фон Шёнайх-Каролат был «воплощением благородного человека — сама серьёзность, рыцарственность, готовность прийти на помощь». Будучи немецким аристократом, граф Баттенберг вступил в английскую армию, погиб в бою на Ипре в чине
