Генерал, военный теоретик А. Геруа: «Отрицательный пример оценки значения организации представляет собою деятельность генерала Деникина. В расцвете его успехов, когда его армия была на близких подступах к Москве на вопрос: «Какими силами вы командуете», Деникин ответил совершенно осмысленно: «Не знаю» и добавил с добродушием: «Я не могу добиться точных цифр». Именно подобное отношение к вопросам военной организации и погубило великое начинание. У Деникина было много счастья, на которые он и полагался, пренебрегая трудом и вниманием в деле созидания армии. Работа была «на авось».
Генерал, военный теоретик Смысловский: «Генерал Деникин не понял духа времени и, выиграв целую цепь блестящих тактических сражений, привёл свои армии в окончательном расчёте к полному стратегическому поражению. Армия заплатила за это своей кровью и пошла в изгнание».
Генерал, историк В. фон Дрейер: «Московская директива. В этом приказе ярко сказалось всё военное дарование Деникина, его необыкновенная самоуверенность, и непонимание всех размеров гигантской работы, предпринятой красным командованием внутри России и в его, Деникина, тылу. Деникин обязан был дать себе отчёт, что разгром Колчака в ближайшие же месяцы усиливал его непосредственного противника по крайней мере на 3-4 армии, тогда как сам он не имел ни одного солдата в стратегическом резерве, но и те войска, что были в его боевой линии, движением вперёд на широчайшем фронте распылял, превращая их в тонкую паутину. В этой безграмотной, в военном отношении, «Московской директиве» преданы забвению все принципы стратегии».
Генерал Шатилов: «Я познакомился с директивой Деникина.. Директива была полнейшим нарушением всех принципов военного искусства... На главном операционном направлении должна была наступать Добровольческая Армия, которой был дан самый широкий фронт, на котором она не была даже в состоянии выставить и сторожевого охранения. Директива не предусматривала ни сосредоточения значительных сил на каком-либо направлении, не имела никакой идеи маневра... Врангель предложил Деникину сосредоточить на Курском направлении большие силы конницы, сняв её с Царицынского фронта, чтобы действовать сильным кулаком на кратчайшем направлении на центр России, но от Деникина получил лишь на него усмешку о стремлении Врангеля первым прийти в Москву... Предвзятое отношение к Врангелю и опасение выпустить его на большую московскую дорогу оказалось сильнее стратегических выгод его предложения... Если бы Деникин умел ладить с людьми и понимать движущие ими мотивы, в лице Врангеля он имел бы самого преданного подчинённого. Деникин не мог оценить, что значила для Врангеля честь, как впрочем, не желал и признавать его военного таланта».
Генерал А. фон Лампе: «Если бы Врангель был бы с самого начала о главе армии, то результат был бы, может статься, иной. Хотя Деникин очень порядочный человек, но, несомненно, узкий и никакого государственного масштаба не имеет… По-видимому, кругозор не шёл дальше того, что он считал своими обязанностями, так сказать, непосредственно… Воля, по-видимому, есть, чувствуется в мелочах прямолинейность, но не подходит ли это к… тупости. В общем, впечатление провинциальное. Это не диктатор и не повелитель, это честный исполнитель, хотя бы и своих собственных решений, но и только».
Генерал, учёный И. Беляев: «Деникин обладал слишком узкими взглядами на всё происходившее. Сын простого человека, ненавидя всё, что пахло наследственной культурой, он не жалел крестьянина и не понимал солдата. Будучи простым, честным человеком, он готов был воевать со всем миром».
Генерал Поляков: «В вопросах политических, обычно щекотливых и тонких, требовавших гибкости ума и дипломатической изворотливости, генерал Деникин проявил военную прямолинейность, похвальную, может быть, похвальную для честного солдата и отличного начальника, но не соответствующую той роли, которой судьба его наделила».
Генерал, историк Э. фон Валь: «Колчака и Деникина погубило отжившее отношение к окраинам».
Генерал Молчанов: «Среди наших старших командиров не хватало людей, способных стать государственными деятелями. Колчак таковым не был, и Деникин не был, и это было причиной нашего поражения».
Генерал Штейфон: «Для правых Деникин был слишком левым, для левых — слишком правым».
Генерал Оприц: «В понимании офицеров генералы Краснов и Деникин строили одно и то же здание, причём если генерал Краснов начинал постройку с фундамента и первого этажа — устройством казачества и Юга России и только тогда предполагал двигаться вперёд для надстройки и увенчания здания, то генерал Деникин начинал постройку с крыши, имея в фундаменте лишь окружение Добровольческой Армии, не представлявшее для сего достаточно глубокой и широкой базы».
Кубанский Атаман, генерал Филимонов: «Разгром Кубанской Рады сыграл значительную роль в общем ходе борьбы с большевиками на юге России и был одним из существенных поводов к катастрофическому отходу ВСЮР от Орла до Новороссийска... Причины же антагонизма между главным командованием и кубанским представительным учреждением заключались в резких политических разногласиях в оценке методов и способов борьбы с большевиками и того положения, которое в этой борьбе играло казачество... Нарастала неприязнь ко мне со стороны Деникина, всё более и более ненормальными становились взаимоотношения между Ставкой и нами, представителями и руководителями казачества... Деникин подрубил сук, на котором сидел сам».
Генерал Шкуро: «Лозунг же «неделимая Россия» теперь уже толковался в Ставке в ограничительном значении этого термина, то есть как отрицание федеративного строительства государства. Отсюда возникли невозможность сговориться с Петлюрой, перешедшая впоследствии в вооружённую борьбу, недоразумения с Кубанской Радой и с Грузией, кровопролитные столкновения с Дагестаном и Азербайджаном, недоброжелательства в сношениях с Польшей и т. п. Всё это дробило силы и средства армии, вызывало необходимость содержания крупных гарнизонов в тылу и препятствовало возможности создания единого антибольшевистского фронта».
Политик А. Топчибашев: «Мы не можем себе уяснить, как эта Добр. Армия, имеющая своим назначением борьбу против большевиков, обращает оружие, даваемое со стороны союзников, против кавказских народностей, и угрожает Азербайджану, который сам ведёт отчаянную борьбу с большевиками».
Генерал Алферов: «В конце 1918 г. (по ст. стилю) в Новочеркасск прибыли два сербских дипломатических чиновника с письмом на имя Донского Атамана от господина Сполайковича. Сполайкович писал, что Дону следует немедленно послать в Белград миссию, задача которой будет очень лёгкой, ибо вопрос о помощи Дону уже решён… При первых словах о том, что Донское Правительство просит разрешения генерала Деникина послать миссию в Сербию, Деникин вспылил: «Пусть Дон посылает свою миссию хоть к чёрту». Во всей этой истории играли роль крайнее честолюбие и самоуверенность ген. Деникина, очевидно, полагавшего, что он справится с большевиками и без посторонней помощи».
Есаул Падалкин: «Генерал Деникин отказал в праве Донскому правительству вести эти «сепаратные переговоры». (о повторном предложении сербского правительства)
Генерал Баратов: «Получил предложение Грузинского правительства предоставить в распоряжение генерала Деникина 35-тысячный корпус, подготовленный и всем необходимым снабжённый для борьбы с большевиками в составе ВСЮР. Но из моей затеи ничего не вышло, так как генерал Деникин от грузинской помощи отказался».
Генерал Голубинцев: «Неумение, или нежелание столковаться с Польшей, Украиной и даже избежать трений с казачьими областями,— этой основной опорой борьбы с революцией,— боязнь потерять достижения 17-го года и обнажить грязное бельё измены и предательства заставляло «основоположников революции», прикрываясь белыми плащами патриотизма, вести закамуфлированную политику... Игнорирование реальной обстановки и смехотворная, никому не нужная верность бывшим союзникам, бессильным, по целому ряду причин, помочь нам, да и не проявлявших особого желания к этому, ибо симпатии их были на стороне революции, не скрывались и заставляли даже отклонять предложенную нам руку помощи истинных друзей России. Если бы этих «ошибок» не было, Россия не лежала бы в прахе и рабстве».
Генерал Коноводов: «Мираж сепаратизма душил в сновидениях генерала Деникина. И он принял предательские меры вырвать с корнем дух вольности... Генерал Деникин свой престиж поставил выше общего дела... Казачье достояние: пшеница Дона и Кубани, уголь Донецкого бассейна, нефть Терека энергично шло к портам Азовского и Чёрного морей, выплачивая за всё это ничего не стоящие «колокольчики». Таким образом, генерал Деникин, будучи абсолютно негодным стратегом и ещё тактиком, оказался блестящим коммерсантом».
Генерал Кутепов: «Миноносец прибыл с одним немецким ротмистром, который стал у меня добиваться разрешения проехать в Екатеринодар, где ему, по его словам, поручено переговорить со Ставкой о взаимоотношениях... Я уклонился от всяческих политических разговоров, за неимением полномочий, и обещал запросить по поводу его предложения Екатеринодар. Не получив от меня в течение двух дней никакого ответа, ротмистр догадался, что Ставка его не принимает и уехал».
Гетман Скоропадский: «Моя Украина для величия России вернее и прочнее, нежели та Малороссия, что создаёт Деникин».
Генерал-квартийместер Добр.Армии, генерал Кусонский: «Деникин без раздражения говорить о нём (Краснове) не мог».
Генерал Свечин: «Решение, принятое Деникиным, было ошибочным. Мы на целый год завязли в районе Северного Кавказа и дали время на переформирование Красной армии, мы потеряли Волжский фронт и с ним связь с уральским и оренбургским очагами восстания».
Генерал Келчевский: «В Екатеринодаре я несколько дней ожидал аудиенции, пока, наконец, Антон Иванович не соблаговолил принять меня, а, приняв, с царским величием «обласкал» меня за моё пребывание на Украине, определённо дав понять, что я им не угоден и могу убираться на все четыре стороны».
Генерал Родзянко: «Начали появляться признаки порчи отношений между эстонцами и русскими. Доходили слухи, что ни Колчак, ни Деникин не желают признавать независимость Эстонии, что, конечно, дразнило эстонцев, которые вели борьбу с большевиками только в надежде на независимость... Лозунги, выдвинутые генералом Деникиным, ещё более усилили бы их недовольство, и отношения наши ещё ухудшились».
Светлейший князь А. Ливен: «Непризнание независимости
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+