Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 2. Меч обнажён!

растений, или, там, чего выращиваемого, на стеллажах, и в коридорах, нет. А есть там только пожухлые, коричневые и чёрные, наверное, от космического, или ещё какого, излучения, стебли-стволы-побеги. С абсолютно же мёртвой, скукоженной и съёжившейся, серо-коричневой ломкой листвой. И на полу коридоров толстый слой серой пыли. Девственно нетронутой — «не видать ничьих следов…»
Войдя внутрь последней, четвёртой, «оранжереи», понимаю, что ходить (Летать!) туда бессмысленно: всё живое давно и благополучно почило, и в трубах гидропонной системы не осталось ни капли воды. Или питательного раствора, если вам так больше нравится. Зато имеется сбоку от входа странная, похожая не то — на паука, не то — на небольшую танкетку, конструкция. С большими резервуарами на верхней части. И целой кучей манипуляторов — со щупальцами и даже какими-то шлангами. Мысль понятна: для автоматического ремонта, и заделки всяких трещин и дыр, которые могли бы возникнуть из-за метеоритов, или износа панелей. Робот-ремонтник. Правда, как ни искал, но никакого оружия у механического работничка не нашёл. Да и ладно.
Но теплица-оранжерея навела меня на интересные мысли.
Во-первых, судя по расположению труб с раствором, и торчащих из отверстий в ней стволов, становится понятно, что когда-то здесь существовала сила тяжести! Направленная, как и у нас, на Земле — к центру шарообразного корабля.
Ну а во-вторых — размеры коридоров, устройство стеллажей, и даже кое-какие инструменты для садоводства-огородничества, которые вижу на полках и в ящиках у входа в коридоры, говорит о том, что корабль-то строили…
Для людей!
Значит… Чёртовы осы — не строители, и даже не хозяева здесь?!
Но как же им удалось столь огромную и явно самодостаточную штуковину, как этот гигантский межзвёздный аппарат, захватить, и обустроиться на нём?!
А они ведь — смогли! И обустроились. И будут процветать явно ещё долгие годы — пока в аккумуляторах, или в реакторе, ну, или что там есть энергоснабжающего у этой посудины, будет достаточно энергии, чтоб поддерживать там, внутри, у меня под ногами — нормальную температуру, и освещение. И вентиляцию производить. Ну а пищи и стройматериалов у полосатых тварей, судя по масштабам «расселения», и активной деятельности, вполне достаточно. Вопрос только в том — что это за «питание». И стройматериалы.
А второй вопрос — действительно ли я хочу это узнать?
А то чёртова интуиция уже подсказывает. Чем (А вернее — кем!) могут питаться такие твари.
Разворачиваюсь снова лицом к люку, через который проник сюда. Вот он: выход. Потому что особого смысла оставаться здесь, без еды и воды, пусть и в гордом одиночестве — нет. И мне так и так придётся — не шнырять по всем этим запущенным и заброшенным годы или века назад оранжереям-теплицам, а вернуться к милым осичкам, и…
И — принять бой. Или уж постараться скрываться от них за, вот именно, мыслеблоком. Пока не найду себе пищи, воды и скафандра. Чтоб спать в нём. Чтоб жить тут.
А искать придётся. Потому что ни одного скафандра в нишах-шкафчиках, действительно имеющихся тут, в тамбуре, не наблюдается. Похоже, изъяли их ещё до меня. Те, кто проиграл битву за свой корабль. Позволил победить себя пусть не таким умным, но явно — дружным и отлично вооружённым насекомоподобным. Или, судя по восьми конечностям — скорее, паукообразным.
Оглядываюсь, оглядываюсь…
Нет, ничего хотя бы отдалённо могущего бы служить оружием, тут нет. Не проволочки же для подвязки, и не садовые щипчики да копалочки мне использовать?!
Удивляюсь, кстати, я тому факту, что до сих пор в такой хрупкой и ненадёжной конструкции, как наружные оранжереи, как-то сохранился воздух. Но, присмотревшись, вижу кое-что: вон там, и там — явно какие-то крошечные камушки-метеориты пробивали-таки купол! А на эти дыры кто-то заботливый и скрупулёзный наложил отлично выглядящие прозрачные заплаты!
Поработали, стало быть, мои ремонтники! Вот что у них в баллонах! Герметик!
Да и слава Богу, что они ещё функционируют. А то — вымело бы меня в открытый космос, в вакуум, едва только открыл бы вход в «шлюз».
А, может, и не вымело — наверняка он просто не открылся бы в этом случае. Автоблокировка! Ну, плюс, вероятно, зуммер какой, и мигающая красная лампочка, или надпись, и так далее.
Ладно. Надо возвращаться.
 
Решил я ничем не вооружаться.
Потому что если бы у меня в руках имелось хоть что-то, это сразу отвлекло бы моё внимание от создания мыслеблока — на «активное», физическое, противоборство.
Опускаю снова рычаг, открываю люк. Вплываю.
Ага. Вот оно как.
Робот-ремонтник, и не чета тем, маленьким, оказывается, имеется и во внутреннем тамбуре. И сейчас эта здоровущая и сердито рычащая явно давно не смазываемыми сервомоторчиками штуковина, размером с небольшой автомобиль, деловито соскабливает всю ту фигню, что мои няньки пытались было нанести на стены возле горловины люка, откуда прибыли. Соскабливает чем-то вроде скребка. И заталкивает очередную порцию соскобленного — в лючок в стене, который я не заметил раньше. Нет, заметить-то я его заметил, но не придал значения — моё туловище в такой всё равно не пролезло бы…
А нетрудно догадаться, что там, за лючком — конвертер. То есть — устройство, перерабатывающее мусор и прочее барахлишко в полезные для экипажа корабля вещи. Или реактивы. Ну, или просто сжигающая всё это добро, вырабатывая электричество.
Осички мои сердито нападают на автомат, пытаясь грызть манипуляторы и корпус солидно выглядящими челюстями-жвалами, но ему их наскоки абсолютно безразличны. Он даже не даёт себе труда отмахиваться. А мог бы: вон, его корпус покрывает не меньше десяти самого разного вида и назначения, манипуляторов.
Однако вдруг ближайшая оса начинает разворачиваться передним концом тела ко мне.
И понимаю я, что не особо эффективен на близком расстоянии мой «мыслеблок». И нужно бы срочно подстроиться под их волну, чтоб пресечь коллективные попытки уничтожить чужака.
Срочно начинаю вспоминать, как и что было, когда я «общался» с человеко-пауками. Вот так? Вот так?..
Нет: вот так! Потому что вдруг начинает ко мне, словно вода, проломившая плотину, поступать море информации!
Нет, не так. Море-то оно море, но уж никак не информации — потому что разумных и последовательных мыслей там нет. А есть только эмоции и что-то вроде… ДОЛГА!
Точно: вижу я впечатанные намертво в матрицу примитивно устроенного сознания этих трудоголиков, инстинкты. Заботы. Обслуживания. Охраны. И…
Всё!
Нет, может, у этих бедолаг и есть что-то ещё в том, что заменяет им мозг (Помню по Вадиму Петровичу, что — ганглий!), но оно или настолько чужеродно, что мной попросту не воспринимается, или… Или его и правда — нет.
Но проблема пока не устранена: вот и остальные паршивцы из нянек начинают разворачиваться ко мне! И я…
А-а, точно: уловил! Суть проблемы.
Пахну я, понимаешь, не так, как положено «своему». Вот и вступает в противоречие то, что пытаюсь им внушить, и то, что посылают из ноздрей — в ганглий их анализаторы — обоняние включилось!.. Вот же блинн! Как же мне…
Э-э, кому я голову морочу. Давно я всё продумал! Даже до их появления! Добраться бы теперь только невредимым до ближайшей соты, уж я бы им…
А вернее — себе. То есть — замаскировался бы!
Долетел до ближайшей соты в обход словно бы замерших пока в нерешительности пяти сестёр-нянек. Впрочем, это неверное определение. Они — не женщины. Вернее было бы называть их — бесполыми рабами. Толпой. Стадом. Монолитным и сплочённым ничто. Без малейшего понятия о собственной личности, и не идентифицирующим себя, как индивидуальности. А являющихся как бы… Единым целым с Семьёй!!! Жуть!!!
Вот это мне действительно трудно оказалось осмыслить — здесь никто из них не думает о себе, как об отдельном даже организме — что уж говорить о «личности»!..
Ладно, вот я и у ячеек. Прикидываю. Вижу в памяти ганглия ближайшей няньки, что вот эта ячейка — без зародыша. И предназначена только для подкормки тех личинок, которым не хватит собственных запасов питательной смеси. Отлично!
Вскрываю её. И, преодолевая естественную брезгливость, щедро обмазываю всё тело тягучей и прозрачной, похожей на желе, массой, имеющейся внутри. Странно, но пока проделываю всё это «кощунство», ни одна из нянек не шевелится. Словно каждый день у них на глазах какой-то борзый человечишка переводит даром добро, которым можно бы выкормить молодое поколение… Ну, или это мне мой мыслеблок всё-таки удалось усовершенствовать.
Желе, которым обмазался, как уже говорил, не воняет. И ощущения почти такие же, как если б обмазался простым кремом. Например, от загара. Очень быстро нагрелась эта субстанция до температуры моего тела, стала эластичной, мягкой, и вообще перестала доставлять какие-либо проблемы. Да и какие проблемы, если я всё равно — голый?!
В последнюю очередь растёр как следует остатки по своему непослушному ершику волос. Пробую посмотреть, какова реакция на меня теперь.
А отличная реакция. Все пять крылатых вернулись вновь к попыткам остановить работу механизма, уже сгружающего последнюю порцию соскребённого не то — воска, не то — слюны, затвердевающей на воздухе, в люк конвертера, и мирно отправившегося в свою нишу — вон её отверстие: чернеет сбоку от люка. Механизм въезжает, крышка задвигается по