Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 2. Меч обнажён!

выбравшись наружу из узкого (Для неё!) отверстия, сразу расправляет огромные — метров пятидесяти — каждое! — четыре крыла, переливчато-искрящихся, просвечивающих, и начинает трясти ими. Похоже, в стремлении побыстрей скинуть с них липкую тягучую жидкость, которой покрыта и вся остальная её поверхность, и просушить летательные приспособления.
Вижу я, что в длину чёрная змее-стрекоза не больше пятнадцати-двадцати шагов, и весьма толстенькая: туловище в диаметре не меньше пары метров. И всё оно — сегментированное, и у каждого сегментика снизу ещё и лапки. Нет, не так: лапищи! Как у паука какого. Поэтому её сходство со стрекозой становится ещё сильней: те тоже в ширину куда больше, чем в «длину». А что самое странное — поразила меня такая деталь, что заканчивается длинное, покрытое словно лоснящимися, и, вероятно, бронированными чешуйками, тело чудища как бы… Ну да — гремучками. Точь-в-точь такими же, как у гремучей змеи!
А вот для чего они предназначены, понимаю буквально в следующую же минуту!
Потому что едва пролетели над моей головой, на высоте не больше двадцати метров, вертушки, разворачивается передом моя стреко-змея к подлетевшим уже на пару сотен шагов атакующим, (Ничуть, кстати, от стандартных «Апачей» не отличающихся!) и начинает «палить» в них! То есть — выбрасывать резкими движениями над головой в их сторону задний конец туловища, в результате чего из шиноподобных ёмкостей-«гремучек» хвоста вылетают, с приличной скоростью, и явно недюжинной силой, некие снаряды! Круглые.
Вертушки сразу ломают линейный фронт, и рассыпаются в стороны, начав поливать тварюгу из пушек! Зажигательными! Потому что и бетон, куда ударяются снаряды, и тело монстры сразу покрывается огненными шарами, ослепительно вспыхивающими! И грохот от взрывов и выстрелов— просто оглушительный. И сразу начало вонять кардитом и гарью!
Тварюгу, однако, это не останавливает, и она с удесятерённым остервенением продолжает «обстреливать» нападающих из своей задницы. А вот она и попала!
Вертушка, которой досталось прямо в лобовую часть кабины, о чём догадываюсь по жуткому грохоту и треску, теряет управление, и заваливается на бок. А поскольку летела она уже на не слишком большой высоте, до падения её на бетонное поле проходит не больше трёх секунд. Взрыв оказался поистине чудовищный! По ушам больно ударило.
Тряхнуло, приподняв, а затем снова бросив на бетон, и меня!
Оставшиеся три вертушки переходят на обстрел твари ракетами — уж это оружие посерьёзней снарядов, пусть и с термитными зарядами. Вот только попасть в монстру не так просто: она теперь, быстро свивая, и извивая змеюшное тело, так и ёрзает по поверхности, отодвигаясь подальше от дыры с так и льющимся из неё пронзительно-ослепляющим, словно в хирургическом кабинете, светом, и продолжая обстреливать врагов, кажется, нескончаемым запасом своих «снарядов»!
Однако вот и наступает неизбежный конец: не то пятая, не то — шестая ракета наконец попадает прямо в тело монстры, сразу за тем бугром, к которому крепятся крылья.
Фаталити.
Туловище монстры разрывает на две половинки, которые теперь могут только слабо трепыхаться, пока оставшиеся три вертушки так и летают вокруг неё по кругу, добивая снова из пушек с термитными снарядами…
И вот от несчастной стрекозки осталась только горстка догорающей плоти, дымящей и коптящей, и распространяющей вокруг невыносимый смрад сгоревшего хитина…
Вижу я, как с той же стороны, откуда прилетели Апачи, появилось и быстро приближается что-то посолидней. Это оказывается тоже вертушка — двухвинтовая, но сделана не как Чинук, то есть — лопасти спереди и сзади, а по-другому: винты вынесены на консолях по бокам корпуса. Как у Российских транспортных. И тащит под брюхом эта штуковина огромную плиту — как понимаю, на замену выломанной, и вот теперь могу трезво оценить её толщину. Точно — больше полуметра. Обалдеть. Это по самым скромным прикидкам — пятьдесят тонн!..
Вертушка с плитой зависает над образовавшемся в равнине отверстием, освещённая снизу резким светом, отчего вся картина становится неправдоподобно-нереальной, словно смотрю какой боевик! С машины скидывают тросы, по которым начинают спускаться фигуры в чёрном: не иначе — аварийная бригада. Однако мне сейчас не до рассматривания в подробностях процесса заделывания дыры. Потому что остальные вертушки разворачиваются ко мне, и этак неторопливо подлетают на пятьдесят шагов, замирая…
Делать нечего: отлично понимаю, что не остался незамеченным, и, поскольку экипаж вертушек явно видел, как я чесал от выломанного отверстия, наверняка думают, что я — союзник выбравшейся оттуда твари!
А на их месте я и сам так же подумал бы.
Вот и встаю на ноги, поднимаю кверху лапки. На морде стараюсь изобразить страх и отчаяние. Пытаюсь пробиться к мыслям тех, кто пилотирует чёртовы агрегаты. И внушить им, что я — тощий и слабый. И безвредней кролика. Типа, тоже — белый, мягкий и пушистый. Только болею. (Хе-хе…)
Мыслей пока не услышал — далековато до вертушек. Но всё же что-то, исходящее от меня, похоже, до экипажей дошло. Потому что опускается на бетон одна из вертушек. Откидывается дверца. И выходит…
Самый обычный человек. Ну, в-смысле — пилот. В комбезе, со шлемом, и в сапогах. Идёт ко мне не торопясь. И вижу я у него в руках что-то вроде наручников. Да почему вроде — наручники и есть!!! И вот теперь мне наконец удалось настроиться на его «волну»!
Ну и всё правильно я определил.
Мир этот очень… Странный. Это если назвать его столь мягким словом.
Но описывать то, что и в смутных, и в чётких образах и понятиях увидал в чужом разуме, я буду, если позволите, позже. А пока мне предстоит неприятнейшая процедура. Ареста. Подошедший на пять шагов мужчина оказывается всего на полголовы меня выше. Но — гораздо плотнее. Держится он грамотно: так, чтоб не становиться на линии огня между мной и главной пушкой вертушки, сейчас недвусмысленно глядящей чёрным тоннелем дула мне в глаз. И делает пилот мне знак повернуться к нему спиной.
Так и делаю. После чего вижу в его мозгу приказ, который он и озвучивает незнакомыми на слух, но понятными по смыслу словами: «Руки — назад!».
Завожу руки действительно назад, за спину. Позволяю защёлкнуть чёртовы браслеты на своих запястьях. После чего, повинуясь новому приказу, вновь разворачиваюсь, и иду к опустившейся вертушке. Прохожу к её заднему торцу. Мужик отпирает люк, имеющийся в нём. Залезаю без дополнительных команд. Устраиваю свою многострадальную и много поверхностей поистиравшую задницу на чём-то вроде тюка со сложенным парашютом. Кивком показываю, что нормально всё.
Мужик тоже кивает, и захлопывает люк. И я оказываюсь в полной темноте…
А вскоре слышу я, как хлопнула дверца и первого люка, громче ревёт движок, и сильное ускорение прижимает меня к полу.
Но я к этому времени уже плюхнулся снова на пол, продел руки, скованные за спиной, через ноги — вперёд. Тело у меня гибкое и тренированное, и мне это сделать — пара пустяков, особенно если вокруг не слишком тесно. Ну а поскольку намётанным глазом успел осмотреть всё, приметив то, что мне нужно внутри узкого и низкого кормового отсека, быстро добираюсь до полки, и имеющегося на ней в числе прочего барахлишка, большого ящика. Явно с инструментами. Комплект, так сказать, для ТО…
Откинуть его крышку, закрытую на две простые защёлки — без проблем. Так же, как на ощупь найти среди всего там имеющегося барахлишка и приличные бокорезы. Цепочка браслетов перекусилась легко. Вот он и «оперативный простор!». Теперь занимаюсь и самими браслетами. Силы в кистях мне, вроде, не занимать. (Тьфу-тьфу!)
И вскоре перекушенные захваты валяются на полу отсека, а я продолжаю рыться в ящике. Вот. Вполне подойдут. Две простые отвёртки, разного размера. Плюс одна крестовая. Большая гайка. Плоскогубцы. Гаечный ключ. Нормально для начала. Можно перебираться и в кабину пилотов — ведёт туда узкий технический, сейчас запертый на замок, лаз. Замок вскрыть не проблема. Но…
Но не хочу пока никого их них убивать, и «захватывать» транспортное средство.
Во-первых, я не умею им управлять.
Во-вторых, незачем раньше времени давать понять экипажам остальных вертушек, что я захватил его.
Ну и в-третьих, незачем усложнять себе жизнь, поскольку после того, что я вычитал в мозгах подошедшего поближе, и «пленившего» меня пилота, мне так и так нужно тоже — туда, куда они, собственно, и направляются: то есть — на их Базу. В ангар.
А База недалеко: лететь не больше пары минут.
Вот за эти пару минут и постараюсь рассказать, чего я увидел в мозгах мужика. И что меня бесит: хуже, чем быка — красная тряпка!
Все чёртовы плиты, которые имеются вокруг — покрывают всю поверхность планеты. А, вернее — неба над планетой! Покрывают сплошным, почти монолитным, ковром. И покоятся они на чрезвычайно мощной контрфорсно-решетчатой опорной пространственной ферме: гигантской конструкции, парящей прямо в воздухе. На расстоянии шести километров от поверхности. А удерживается эта конструкция в воздухе с помощью чёртовой антигравитации. И служит она сейчас лишь одной цели: не дать выбраться с планеты той ксеноморфе, что находится сейчас там. Внутри. А вот раньше…
Служила для кое-чего другого!
Не буду ходить вокруг да около: в мозгу пилота увидел я то, чему его обучали в школе. Хотя, конечно, обучение могло быть и заведомо лживым. Чтоб сформировать его конкретно вот такое, мировоззрение. И оправдать то, что он и его коллеги творят.
В заповедные, стародавние, покрытые пылью, плесенью, мохом, и опутанные преданиями, века, человек жил на поверхности Земли. (Они в этом плане не