Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 2. Меч обнажён!

денежных единицах. И хватит их, к примеру, на безбедное и комфортное существование тебя, твоей матери, и её «друга» минимум на пять-шесть лет. Кстати: не хочешь ли с ней поговорить? Прежде, чем принять окончательное решение?
Вот гад. Без ножа режет. И знает ведь, что некуда мне теперь деваться! И видит, сволочь, меня насквозь!!! Не соврёшь и не сфинтишь…
Заставляю себя расслабиться. И успокоиться. Душащая меня злость и адреналин — плохие советчики. А здесь грубой силой явно ничего не сделаешь!..
— Да, хочу.
— Развернись. Соединяем.
Разворачиваюсь к белой стене, находящейся у меня за спиной, из неё как раз вылезает экран — чертовски похожий на самый банальный плоский телевизор. Или его таким сделали, чтоб мне было комфортней, и привычней?..
Экран вспыхивает, на нём — большая белая комната.
В углу — большая двуспальная кровать, на ней сидит мать, а по комнате, нервно пожимая плечами, и явно ругаясь, ходит мужчина. Сергей Николаевич.
Как ни странно — оба одеты. Мать — в то, что было на ней, когда…
Едва, как понял, возник и у них из стены экран, мать вскакивает и подбегает: увидела меня. Я пытаюсь прикрыть наготу рукой. Тут же в углу телевизора возникает, как при связи через скайп, картинка с изображением меня — порядок, до пояса! Мать кричит:
— Ривкат! Это ты?!
Тороплюсь уверить её, что всё в порядке, и это действительно я. В горле стоит омерзительный комок, но заставляю себя говорить почти беззаботно. И — так, как всегда.
— Что произошло?! Как мы с Сергеем… Сергеем Николаевичем попали сюда?!
Не вижу смысла ходить вокруг да около. Мать — поймёт. Реалистка же!
— Ма. Случилось самое страшное. Наша Москва уничтожена. США взорвали над ней бомбу. И сбросили на всю нашу страну очень много бомб. Ну, и наши в долгу не остались. Разбомбили чёртову Америку. Да ты, наверное, догадалась и сама. Ведь чувствовала, как дом рушится от ударной волны?
— Ну… — она заламывает руки, в глазах слёзы, — Да… Но я… Боялась поверить. Да и как в такое — поверить?! — сзади в это время подходит Сергей Николаевич, и подслеповато морщась — похоже, очки он потерял! — становится чуть позади матери. Смотрит на меня.
— Твоя правда, ма, — невольно криво усмехаюсь, — Поверить трудно. Но — надо. Потому что у всех нас, спасённых, теперь особая миссия.
— А как же это нас — спасли? И — кто?!
Указываю рукой себе за спину, где в углу экрана за моей спиной так и маячит фигура тренера:
— Они. Они, цивилизация инопланетных наблюдателей.Спасли тех, кого смогли. Кого успели. Перенеся сюда, на свою космическую Станцию. Выживших спасённых не так много, но для того, что нам придётся сделать — достаточно. Нам повезло. Но и ответственность на нас лежит — чудовищная. Потому что именно нам, горстке спасшихся, предстоит снова возродить погибшее там, на поверхности, человечество!
— Погоди, Ривкат… Что ты такое говоришь, я ничего не поняла… Какое — человечество? На какой ещё — Станции?!..
По глазам Сергея Николаевича вижу, что он уже всё понял. Посуровел, подобрался. Ну правильно — мужик же! Но для матери пришлось всё повторить. Уже «разжёвывая».
После неизбежных слёз и заламывания рук, когда мать развернулась лицом к тому, кто сейчас в непосредственной близости, кинулась на грудь, и улила бедному «партнёру» всю рубаху слезами, обращаюсь непосредственно к Сергею Николаевичу:
— Сергей Николаевич. Я знаю, что на вас можно положиться. Просьба. Поддержите её, как сможете. И не бросайте!
— Да, Ривкат. Я… Постараюсь. А насчёт бросить… Нет. Я… Не брошу её ни за что! Но… Мы и не можем из этой комнаты выйти: тут нет дверей! Только — в туалет и ванную!
— Ну, я уверен, это временно. — соображаю, что бы сказать правдоподобного, быстро, — Пока вам не сделают, ну, там, все необходимые прививки. И не пройдёт карантин, и всё такое, — поворачиваюсь к тренеру, так до сих пор ни слова и не сказавшему, он спокойно кивает. — А потом вам дадут возможность общаться с остальными спасёнными! Вы уж потерпите!
— А-а, понятно. Хорошо. Хорошо.
— Ну и отлично. Скоро вас накормят, и с развлечениями что-нибудь придумают… А пока — отдыхайте. Спите, лежите. Ну а я позвоню ещё, как освобожусь. Хорошо?
— Хорошо, Ривкат.
Теперь и мать оборачивается, оторвавшись от груди «надежды и опоры». Говорит, сквозь слёзы:
— Ривкат! Береги себя!
— Ага. Постараюсь. Вы тоже! Ну, счастливо! — машу рукой, экран тут же гаснет, телевизор бесследно исчезает в стене, словно его и не было! Одновременно исчезает и моя улыбка, которую никогда ещё не было так сложно удерживать…
Тренер говорит:
— Не могу не подивиться твоей выдержке. И рационализму. Разумеется, карантин необходим. Как и прививки. И встретиться с остальными спасшимися они смогут через примерно неделю. Мы предоставим вам всем возможность встречаться в большом ангаре — там достаточно места для всех. Естественно, ночевать твои будут приходить в свою каюту.
И вот ещё что. К сожалению, репродуктивная функция у этого… Сергея Николаевича, утрачена. Ты хотел бы, чтобы наши врачи её восстановили?
Чёрт. Хотел бы я?! Хм-м… Впрочем, поскольку я уже так и так свыкся с мыслью, что будут они заниматься любовью на своём чёртовом курорте, почему бы и не…
Но всё равно: представлять, как этот старый …рен будет — мою мать?! Блинн…
— Не такой уж он старый. Мы проведём курс гормональной коррекции организма Сергея Николаевича, и, разумеется, и твоей матери. Все утраченные или ослабленные функции будут восстановлены. Эти двое будут выглядеть, и чувствовать себя, как особи приблизительно тридцати — тридцати двух лет. Устроит это тебя?
— Да. Да. Устроит. Вы вычтете за это из… Моего жалования?
— Нет. Из твоего жалования мы будем высчитывать только на твоё и их питание. Все действия по адаптации, вакцинации, и так далее, обеспечивающие нормальную репродукцию вашего вида — за наш счёт. То есть, говоря твоими словами — финансирование этого проекта — за счёт работодателей.
Впечатлил он меня.
С одной стороны — унизительно узнать, что мы — лишь продукт, произведённый для глобального планетарного социологического эксперимента.
А с другой — приятно, что о нас реально… Заботятся!
Пусть это выглядит и цинично, и прагматично, но…
Смириться, в-принципе, можно.
Предыдущие же четырнадцать генераций — смирялись же!..
22. Покупка
Короче: купил он меня.
И сам сейчас это видит. И чувствует.
Ну и ладно. Жаль только всех наших остальных… Сограждан.
Сволочи Америкосы!!!
Впрочем, разве я сам — не поучаствовал в разжигании их злости, и…
Но всё-таки я рад — что хотя бы никто из ребят, и их родных-близких, не погиб. Может, когда и свидимся…
— Увидеться с любым человеком из членов Братства ты можешь в любой момент. Достаточно сказать об этом вслух, и твой Оператор соединит тебя!
— Спасибо. Понял. Но… Лучше, всё-таки, попозже. А сейчас…
— А сейчас, боец Ривкат, вам лучше сделать то, что вы и намеревались сделать, когда взрыв убил ваше «оригинальное» тело. То есть — лечь спать. Выспаться и отдохнуть вам сегодня точно — не помешает! Да и, как говорят русские — утро вечера мудренее!
— Точно. Точно.
— Что ж. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи!
Тренер медленно тает в воздухе, и понимаю я, что это была лишь голограмма — подстраховались, гады… Но и правильно: не у всех наших такие крепкие нервы, как у меня! Кто-то мог бы и захотеть прислать. Табуреткой. Или уж — ногой!
Но…
Чувствую, что хоть и, вроде, мылся, но «расслабление», на уровне рефлексов возникающее после «водных процедур», не помешает… Говорю, обращаясь к потолку:
— Оператор! Мне бы хотелось принять душ. И лечь спать.
И сразу, как по мановению волшебной палочки, в стене возникает дверь. Открываю. Ванная! Да какая шикарная! Целый бассейн! Плавать можно! А здесь — туалет! А в дальней стене — ещё дверь. Спальня. С огромной — хоть девочек води! — кроватью!
Ох-хо-хонюшки…
Надо мыться. И выспаться.
А потом — и приниматься за работу!