Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 2. Меч обнажён!

считаю оправданным в данном случае. Приемлемо. Однако, — тренер считает нужным всё же как-то угомонить совесть особо чувствительных наших, которых явно смутила смерть невинных детей, — считаю необходимым сообщить вам, что мы информацию о некоторых аспектах вашего задания намеренно… исказили.
В частности, о том, что в газовых гранатах — боевой отравляющий газ. На самом деле там — просто очень сильное снотворное. Поэтому ни детям посла, ни ему самому, как и его жене, ничто не угрожает. Наше специализированное подразделение, замаскированное под работников морга, изымет их тела из морга, куда они, после констатации бригадами скорой помощи их смерти, будут доставлены. И наши врачи их реанимируют. С тем, чтоб в дальнейшем использовать их… так, как будет необходимо.
То есть — ваша совесть может на этот счёт быть абсолютно спокойна. В смерти невинных детей вас никто не обвинит. Насчёт же остальных — не принимайте их смерть близко к сердцу. Почти все они — сотрудники украинских силовых структур, спецслужб, или бойцы чёрных батальонов. То есть — профессиональные убийцы. Что же до того, почему мы вам этого не сообщили сразу…
Так было сделано в интересах операции. И для проверки, как вы будете действовать в реальных боевых условиях. Где всякие душевные «терзания», и сомнения в правильности и «порядочности» отданных вам приказов — недопустимы.
Вопросы?
Вопросов ни у кого не возникает, поскольку всех словно «отпустило». Вижу я, что никто из наших теперь практически не переживает и угрызениями совести больше не мучается. Успокоились и переглядываются — довольные и предвкушающие очередную «премию».
А зря успокоились и выбросили «проблему» из головы.
Потому что вижу я в мозгах второго серого костюма, что никакой в гранатах на самом деле не «усыпляющий газ». А самый что ни на есть — боевой. Смертельный. Но…
Но ведь не скажешь же бойцам, что тренер нагло «развёл» их, прогнав туфту!!!
И что мне теперь с этим делать?!
Как после такого оставаться в чёртовом Братстве?!
Тренер заканчивает:
— Раз вопросов нет, на сегодня наши занятия окончены. Тренировки не будет. Завтра — всё как обычно. Премиальные получите прямо сейчас, в обычном порядке.
 
Пока еду домой, чёртовы «премиальные» буквально жгут мне карман. Так бы и выкинул их тренеру в наглую брехливую рожу! Получается, это — плата за кровь!..
Невинных детей.
Но нельзя мне в действительности так вызывающе себя вести. Потому что тогда остальные поймут, что не так всё просто. Со мной. И с тренером!
Так что пришлось с улыбкой взять конверт, и даже буркнуть: «Спасибо!»
Дома мать удивлена:
— Ривкат?! Ты чего это сегодня так рано?
Ну, что врать, придумал давно:
— Сегодня у нашего тренера День Рождения. Поэтому он и отпустил всех пораньше.
— А-а, понятно. Ну ты как? Странный какой-то у тебя взгляд. Температура, что ли? — она кладёт мне на лоб свою прохладную руку. А лоб у меня, как мне кажется, и правда — пылает! Но мать говорит:
— Вроде, нет. Ладно. Есть будешь?
— Буду. — как ни странно, но отличный гуляш, которым сегодня нас накормила Раиса Халиловна, (майор АНБ, незамужем, сорока девяти лет, как выяснил я только сегодня) куда-то рассосался из моего желудка. Хотя, вроде, особо напрягаться не пришлось.
— Ну тогда мой руки, переодевайся. — вижу, что мать не ждала меня так рано, и сейчас смущена, что ей, похоже, придётся укладывать нижнее бельё в сумку при мне.
Говорю:
— Я поужинаю, помоюсь, и пойду к себе. Раз уж так получилось, хоть лягу пораньше. Может, отдохну. Устал я как-то за последнее время…
— Да, оно и видно. А сегодня ты какой-то вообще… Будто на тебе лица нет! Да и мешки под глазами… Ну ладно, отдохнуть и правда, наверное, надо. — вижу её беспокойство за меня, а с другой стороны — облегчение, — Я тебе там продуктов подкупила: пельмешек, котлет, салатов… Ну и всего такого. Как-нибудь потом посмотришь, может, ещё чего захочешь, а я подкуплю. Время до моего отъезда ещё есть.
— Ага. Не парься. Если что — я и сам подкуплю. Уж голодный сидеть не буду!
Мать только дёргает плечом:
— Да, вроде, и так — не должен!
 
Ужин проходит спокойно.
Мать рассказывает мне сплетни про наши вчерашние «бурные» события, в-смысле, про то, что она о вечернем происшествии с Витьком выяснила как раз у тёти Кати и бабы Светы, обсуждавшей «жуткое несчастье» внизу, у входа в наш подъезд.
Кое-что, конечно, соответствует. Но многое — нет. Но не мне её поправлять — поскольку я-то целый день дома не был, уж точно — знать ничего не должен!
Поэтому с умно-сосредоточенным видом жую, и иногда киваю, а иногда цокаю языком:
— Да ты что?! Неужели — хотел представить как несчастный случай?! Вот гад!
Помывшись, захожу к себе в комнату. Оглядываю её таким взглядом, будто впервые вижу. А ведь теперь, похоже, мне придётся много времени тут проводить.
Потому что не чувствую я себя способным снова смотреть в подлые глаза тренера после того, как он нашим — так нагло!.. Про смерть детей. Да и не только об этом.
Что же — мимо сознания ребят прошло, абсолютно ничего там не отложив, и то, что пять секретарш, и две поварихи были — из местных, москвички, ни малейшего отношения к «чернорубашечным батальонам» не имевшим?! Или они…
Просто воспользовались случаем скинуть эту заботу с плеч долой, и не задумываться?! Радуясь, какие они «крутые» и «профессиональные» бойцы?! Отыгравшиеся наконец за все провокации со стороны наглых хохлов по отношению к нашей стране…
Значит, уж по-крайней мере для меня — прощай, Братство?..
Ложусь на кровать, даже не раздевшись и не сняв покрывало. Закидываю руки за голову. На себя — злюсь. Мне и стыдно, и мерзко. Вот так, с помощью пряника в виде «премиальных», и наглой лжи о том, что «дети не погибли!», и воспитываются из самых обычных «обделённых» школьников и подростков — наглые и тупые боевики! Которым плевать на чужие жизни и совесть!
И как это мне удалось хоть чуть-чуть подняться над этим уровнем, чтоб по-иному взглянуть на всё это, и заново оценить то, что делаем?..
Не-ет, из Братства-то я точно — !..
Жаль только Цезаря и Влада. Они-то уже наверняка начали понимать, и осознавать, что к чему. И кого из нас хотят сделать.
И жутко этого боятся.
А поскольку не имеют тех возможностей и способностей, что теперь «прорезались» у меня, жутко во всём сомневаются. Может…
Встретиться с ними?
Да и рассказать?
Хм-м…
А можно, вроде. Раз я в Братство больше — ни ногой, самый подходящий момент. Да и время есть. Ведь ещё рано: восьми нет. И идти до нашей будки недалеко. Позвоню.
Едва встал с кровати, вдруг чувствую жуткое сотрясение и колебание дома, буквально от крыши до фундамента! Землетрясение?!
Но додумать мысль о том, что здесь, на равнине, оно невозможно, не успеваю.
Потому что вдруг обрушивается с диким грохотом на меня сверху перекрытие потолка, вбивая меня в мой половичок, а затем чудовищная масса кровли, потолка, стен и перекрытий, проламывая полы, несётся куда-то в подвал, в чудовищном гуле и клубах пыли. Больно — очень, очень больно! Но даже нет сил открыть рот, чтоб завопить: придавило, смяло, размазало!..
И успеваю я подумать только о том, что вероятней всего это — мощный воздушный ядерный взрыв.
Или, скорее, водородный.
И, следовательно, не помогла наша чёртова хвалёная ПВО!..
В голове ревёт Ниагарой жуткий грохот, и перед глазами всё темнеет.
И я, а, вернее, крохотный угасающий осколок моего сознания, проваливается в бездонную багрово-чёрную гудящую бездну…
 
Сознание возвращается рывком.
Вот, только что не было меня — и нате: я возник!..
Не открывая ещё глаз, думаю, что всё, вроде, так же, как на Миссиях. Лежу потому что я, голый, на чём-то жёстком, а вокруг тепло.
Помня по многочисленным прецедентам, что особо разлёживаться — себе дороже, распахиваю глаза, и вскакиваю на ноги, в полной боеготовности, и приняв стойку.
Но то, что вижу, заставляет опустить руки со сжатыми кулаками, и пройти вперёд. К табурету, стоящему перед простым белым столом. За которым сидит он.
Тренер.
Он говорит:
— Присаживайся, Ривкат. Боец Ривкат. — и тон у него, как ни странно, вполне дружелюбный. Что напрягает — такого за тренером отродясь не водилось!
Смысла ломать из себя гордеца, или принципиального, не вижу. Все козыри наверняка в руках моего визави. Поэтому молча сажусь. Тренер говорит:
— Ты в последнее время быстро развиваешься.И наверняка уже многое, если не всё, понял. И про наше