Вахмистр, очнувшись, попытался сбежать, явно резать мальчишек и убивать стариков ему было более по сердцу. Сейчас в темноте, не понимая что происходит, он решил что на них напал какой то большой отряд и в панике решил скрыться в тёмном лесу. Анна догнала его у ручья. «Куда, тварь?!» — крикнула она, повалив его на землю. Он умолял, ползая в грязи: «Пощади… я не хотел…». Но Анна, ослеплённая яростью, вонзила нож в его спину, затем в шею, затем в грудь. Кровь текла рекой, смешиваясь с водой. «Это за Клару. За её дочерей. За всех!» — кричала она, пока его тело не перестало дёргаться. Она встала, её руки дрожали, но лицо было каменным.
Курт, последний рейтар, забился в кусты. Анна нашла его, скулящего, как собака.
- Нет, прошу! Молю Спасителем, Пречистой Девой и всеми угодниками! Пощади! — вопил он, но она, не слушая, прижала его к земле.
- Помнишь Эльзу? Помнишь детей в сене? Они тоже умоляли… — прошипела она, втыкая нож в его глаз. Курт выл, его тело билось в судорогах, но она продолжала, вырезая куски плоти, пока он не затих. Кровь пропитала всю её одежду, но она не замечала.
Максимилиана фон Штейна, единственный принял смерть спокойно. Рана на голове так ослабила его, что даже встать он уже не мог. Гауптман понимал, что всё равно умирает, пистолет который он пытался поднять и направить на нападавших мстителей, выпал из его руки.
- Кто вы, ублюдки?! Что вам нужно?! Тысяча чертей! – прохрипел он.
С трёх сторон к нему подошли тёмные фигуры.
- Ты помнишь, что твои рейтары сотворили с нашей деревней?! – произнёс хриплых голос в котором уже не было ничего женского.
-Что?! Какая к дьяволу деревня?! Мои парни спалили десятки, если не сотни ваших вшивых, лютеранских деревень! И я жалею, что нам не удалось спалили ещё больше!
Он хрипел, глядя на неё с ненавистью. «Сука… крестьянская…», — выдавил он Штейн. Анна наклонилась, её лицо было маской безумия.
- Это за отца, — прошипела она, вонзая нож в его грудь.
- Это за Томаса, — ещё удар.
- Это за меня, — она била, пока тело офицера не перестало содрогаться от ударов.
Но на этом её месть не закончилась. Анна, словно одержимая, вернулась к телам солдат. Она схватила валявшийся у её ног палаш и начала рубить их, отсекая руки, ноги, головы. Кровь брызгала, заливая траву, а она продолжала, её смех смешивался с рыданиями. «За Лизу! За Мари! За Грету!» — кричала она, пока Томас не схватил её за руку. «Анна, хватит! Они мертвы!» — умолял он, но она оттолкнула его. Мартин, стоя в стороне, смотрел, как женщина, которую он знал, исчезает в бездне.
- Ты стала хуже их, — сказал он тихо, но она не слышала.
Томас, словно очнувшись, смотрел на сестру с ужасом.
- Анна… хватит, — прошептал он.
Мартин, тяжело дыша, схватил её и что есть силы прижал к своей груди - Остановись, ради Бога!
Она рассмеялась, её смех был безумным: - Бога?! Нет никакого Бога, Мартин. Есть только мы. И эта проклятая война!
Эпилог
Рассвет окрасил лес кровью. Изрубленные тела солдат лежали у прогоревшего костра, их кровь впитывалась в землю. Анна, Томас и Мартин стояли молча. Месть не принесла покоя.
Анна смотрела на горизонт, где догорали другие далёкие города и деревни. Её руки, покрытые засохшей кровью, больше не дрожали. Она знала, что месть не вернёт отца, не исцелит её шрамы, не вернёт Томасу детство. Но она не жалела. Война забрала всё, оставив лишь ненависть. Только она питала сейчас ещё телесную суть. Томас, стоя рядом, сжимал нож, его глаза, некогда полные страха, теперь были холодными и пустыми. Он видел слишком много, чтобы оставаться ребёнком. Мартин, чья душа умерла вместе с семьёй, смотрел на Анну и видел в ней себя — сломанного, но живого.
- Что теперь? — спросил Томас, его голос дрожал.
- Ничего, — ответила Анна, её голос был мёртвым. - Будем жить. Или сдохнем. Мне уже всё равно…
Они ушли в глубь леса, унося в сердцах беспросветную тьму. Война католиков и протестантов продолжалась, и Германия, истекая кровью, превращалась в пустыню. Где-то гремели пушки, и новый день нёс лишь смерть. Анна знала, что покоя не будет. Она стала частью этого ада — такой же жестокой, как те, кого ненавидела. Но в её сердце теплилась искра — не надежда, не вера, а что-то тёмное, что заставляло её идти вперёд. Может, это была жажда новой крови. Может, просто привычка продолжать жить, во что бы о ни стало.
Через месяц их видели в другой деревне, где крестьяне, обезумевшие от голода, грабили монастырь. Анна, Томас и Мартин присоединились к ним, их ножи сверкали в свете факелов. Они резали монахов, как жирных свиней не щадя никого, их лица были лишены и намёка на жалость. Война сделала их такими — зверями, для которых кровь стала единственным языком. Где-то в глубине души Анна помнила ту девушку, что месила тесто в тихое утро, но та девушка давно умерла в огне, спалившем её дом и деревню Клайнфельд. Теперь была только она — тень, рождённая войной, идущая по выжженной земле, где не осталось ничего, кроме пепла и ненависти.
[hr]
[1] Католическая лига 1608-1635 г.г. (нем. Katholische Liga), Лига католическая — объединение (союз, лига) католических княжеств Германии накануне Тридцатилетней войны в Европе, заключена против протестантской унии (союза немецких протестантов).
[2] Граф Готфрид-Генрих цу Паппенгейм (нем. Gottfried Heinrich Graf zu Pappenheim; 29 мая 1594, Тройхтлинген — 17 ноября 1632, Лейпциг) — главнокомандующий войсками Католической лиги в Тридцатилетней войне. Смертельно ранен в битве при Лютцене.
[3] Гольбейн – вид кинжалов, появившихся примерно в XV столетии. Считается, что дизайн разработал для базельских кузнецов знаменитый художник Ганс Гольбейн Младший, хотя на его картинах форма клинка иная. Главные отличия - массивный листовидный клинок длиной от 250 до 450 мм, развитое медильное ребро и мощная гарда с навершием, «загнутые» навстречу друг другу. Прообраз немецких охотничьих кинжалов, оружия офицеров швейцарской армии образца 1914 года, штурмовых отрядов SA, SS и других формирований Третьего рейха.
[4] Крейцер (нем. Kreuzer, [кро́йцэр]; венг. krajcár, в стар. орф. krajczár, [кро́йцар]) — название медных и серебряных монет ряда стран центральной Европы и Италии XIII—XIX столетий.
[5] Te Deum (с лат. — «Тебя, Бога, хвалим») — старинный христианский гимн. Согласно церковному преданию, текст гимна написал в конце IV века св. Амвросий Медиоланский. e Deum в западной литургической традиции поётся в конце утрени по воскресеньям и большим праздникам (кроме Адвента и Великого поста). За пределами церкви Te Deum звучал во время процессий, приуроченных к особым случаям, как, например, коронация королей и императоров, возведение в сан церковных иерархов, празднества по случаю военных побед.
[6] Иоганн Церклас Тилли (февраль 1559 — 30 апреля 1632) — имперский фельдмаршал, полководец времён Тридцатилетней войны.
[7] В 1630 году король Швеции Густав II Адольф вступил в Тридцатилетнюю войну (1618–1648). Война началась с череды религиозных столкновений между протестантами и католиками в Священной Римской империи. 1
Густав II Адольф, будучи защитником протестантской веры, создал союз протестантских князей и в короткие сроки собрал огромную армию. 17 сентября 1631 года он одержал победу при Брейтенфельде над войсками Католической лиги.
[8] Битва при Брейтенфельде (нем. Schlacht bei Breitenfeld) — битва во время Тридцатилетней войны, в ходе которой шведско-немецкая армия под командованием Густава II Адольфа нанесла тяжёлое поражение войскам Католической лиги под командованием Тилли. Первая крупная победа протестантов в столкновениях с католиками.
