говорить буду я.
8.
Сразу после пяти в номере Воронова раздался стук в дверь. Тяжёлый, официальный.
— Откройте! Военкомат!
Дверь распахнулась.
В проёме стояли трое: двое военных в камуфляже и полицейский. У одного из военных в руках был планшет.
— Борис Павлович Воронов? — спросил старший, сверяясь с экраном.
- Вот он, - Бреев указал на кровать, где бесчувственной тушей дрых Сергей Камалов.
- А вы кто? — спросил один из военных.
- Я его давний приятель, - лицо Бреева с взъерошенными волосами мгновенно приобрело сонное выражение, - вчера весь вечер выпивали вдвоем… извините…
- Понятно, - военные переглянулись. Полицейский нервно почесал переносицу.
— Где его документы?
- Может в пиджаке? — невинно бросил Алексей Сергеевич.
Военный потянулся к пиджаку, висевшему на спинке кресла. Его пальцы наткнулись на что-то твёрдое в кармане. Он достал... военный билет. С фотографией Камалова. Но под именем «Борис Воронов».
- Что-то он ростом ниже стал, - заявил полицейский, изучая распечатанную ориентировку.
- Да вы попейте с его, - махнул рукой Бреев, - дефляция роста.
Старший военный взял документ, внимательно изучил, затем показал планшет:
— Совпадение по базе. Воронов Борис Павлович, подлежит призыву. — Он кивнул полицейскому. — Вставайте, гражданин. — он потряс Камалова за плечо.
Минут через пять стало ясно, что к самостоятельному ходу гражданин, лежавший пластом на кровати, не готов.
- Давайте грузить, - обреченно сказал старший.
Полицейский и второй военный взяли обмякшего Камалова за руки и за ноги и потащили к лифту.
- Куда вы меня несете? — уже на улице, в полузабытьи, простонал Сергей.
- Навстречу твоему счастью, - заржал один из военных.
Тем временем, в номере Алины Буйвол вся компания наблюдала из окна, как мертвецки пьяного Камалова закидывали в чрево «Уазика» военной полиции как куль с картошкой.
— Интересно, — прошептал Олег, — сколько времени пройдёт, прежде чем они поймут ошибку?
Алина посмотрела на него с издевкой:
— Достаточно, чтобы Боря успел закончить турнир и улететь.
Внизу, у служебного входа, служебный автомобиль военкомата увозил Камалова в неизвестном направлении.
— Ну вот, Боря, — рассудительно вымолвила Алина, — Сегодня спокойно сыграешь решающую партию. А потом — сразу в аэропорт. И домой в Казахстан.
9.
Сергей Камалов очнулся от резкого пинка в бок.
— Подъём, боец! — над ним навис краснолицый прапорщик с щетиной, напоминавшей наждачную бумагу.
Камалов попытался подняться, но мир вокруг него качался, как палуба во время шторма. Голова гудела от вчерашнего коньяка, а во рту стоял вкус меди и чего-то прогорклого. Он лежал на жесткой койке в помещении, больше похожем на сарай, чем на казарму. Стены были выкрашены в грязно-зелёный цвет, а из-под потолка свисала лампочка без плафона, мерцающая, как умирающий светлячок.
— Вы не понимаете! — Камалов с трудом поднялся, опираясь на тумбочку, на которой лежала его же собственная, помятая рубашка. — Я депутат Госдумы! Меня зовут Сергей Камалов! Это ошибка!
Прапорщик усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.
— Ага, конечно. И я — Наполеон.
— У меня есть документы! — Камалов судорожно полез в карман, но там ничего не было.
— Вот твой документ, "депутат", — прапорщик швырнул ему в лицо военный билет.
Камалов схватил его дрожащими пальцами. На странице с фотографией он увидел своё же лицо, но подпись гласила: "Воронов Борис Сергеевич".
— Это подделка! — закричал он.
Прапорщик вздохнул, как человек, уставший от глупых шуток, и резко двинулся вперёд.
— Разговорчики!
Последовал удар, Камалов почувствовал, как его голова резко дёрнулась вбок, а щека вспыхнула огнём. Он рухнул на койку, хватая ртом воздух.
— На гауптвахту! — рявкнул прапорщик. — Разберёмся!
Двое солдат втянули Камалова в коридор, где пахло хлоркой и сыростью.
***
Борис Воронов сидел за доской, полностью отрешившись от внешнего мира. Его противник — молодой, но опасный гроссмейстер из команды КПРФ — только что сделал ход, и теперь Борис должен был ответить.
Но он не видел фигур. Он видел победу.
Его пальцы потянулись к ферзю и поставили его на e5.
Соперник замер. Минут через десять он медленно кивнул и протянул руку.
Победа. Борис закрыл глаза. Он сделал это.
Алина, уже сыгравшая, сидевшая в первом ряду зрителей, вскочила и чуть не опрокинула стул. Олег Монструхин, получив смс с результатом, ревел на террасе, как медведь, а Рудик уже отхлебнул из фляжки с армянским коньяком, припасённую специально для этого момента.
Алексей Сергеевич, стоявший у стены, улыбнулся едва заметно и кивнул Борису.
Этот выигрыш означал победу в матче.
***
Аэропорт Сочи. 21:45.
Борис нервно поглядывал на часы. До вылета оставалось 20 минут.
— Ты уверен, что тебя не остановят на паспортном контроле? — Алина кусала губу, переминаясь с ноги на ногу.
— Если остановят — значит, судьба, — Борис поправил рюкзак, в котором лежали шахматы, ноутбук и «счастливая» пешка, подаренная Алиной.
Олег внезапно обнял его так, что хрустнули рёбра:
— Слушай, если что — звони. Мы тебя вытащим.
— Спасибо, друзья, — Борис искренне улыбнулся.
Алина неожиданно встала на цыпочки и поцеловала его в щёку:
— Возвращайся как-нибудь, когда всё успокоится.
Воронов кивнул, развернулся и зашагал к контролю.
Его сердце все-таки нехило колотилось, но когда офицер пограничной службы равнодушно шлёпнул штамп в паспорт, Борис понял — он свободен.
***
— Команда "Боавишта" занимает третье место! — объявил судья на церемонии награждения.
Алина, Олег, Владимир и Рудик поднялись на подиум, каждому из них была повешена шею бронзовая медаль. Капитан команды Бреев получил медаль за Бориса.
Тем временем из воинской части Камалов, наконец, дозвонился до руководства ФШР.
— Ткаченко! — он орал в телефон так, что у собеседника чуть не лопнула барабанная перепонка. — Я тебя уничтожу! Ты вообще понимаешь, что произошло?!
Ткаченко, сидя в своём номере, нелепо оправдывался, словно школьник. В конце концов он примирительным тоном пообещал все уладить в самое ближайшее время.
А за окном уже стемнело.
Где-то над Казахстаном летел самолёт.
Борис Воронов спал, впервые за долгое время — крепко и без сновидений.
В кармане у него лежала не медаль, а та самая пешка.
