Плексус. Эпилог

какие вы наблюдали в собственном мире. Так, Витя? - и взглянул с мольбой на коллегу.

- Верно-верно, там мой кузен живёт и говорит, что в Земном объединении так же, как и на старой Земле-матушке.

    Смехотворные увёртывания от истины, преподносимые в открытую Виталием и Леонидом как непреложные факты, глухо доносились до Алексея, да и сами сотрудники чувствовали тщетность своих действий.

- Алексей, там действительно труднее, чем здесь: тот мир, конечно, не такой, в котором вы родились, но он хоть немного похож на него. Будем честны между нами: лишь около сорока процентов уходят отсюда в поисках другого домашнего очага либо ради достижения собственных грёз. Три державы, как вы знаете, приходят к нам и наблюдают за миром, только если имеем чрезвычайно важную значимость, а так мы независимы в большей степени. - Леонид сочувственно смотрел на Алексея. - Как человек, побывавший в мирах Троицы, заявляю: этот крохотный мир, который давным-давно подарили она и на котором вы, я, Виталий и остальные живут, едва находится на стыке Вечности, и разве что издалека ощущаешь безграничность пространства той; но Союз Трёх держав - Аксенада, Индигана, Корсум - бороздят же её, находя то одну, то другую форму существования согласно их многочисленным концепциям. Я предпочитаю ходить по проторенным мириадами стоп тропе, чем ходить бездорожьем в дремучем лесу.

Алексей подумал над его речью.

- А если тропа приведёт к тупику?

- Вряд ли.

- Что скажете в том случае, если путники ошибались один за другим и все приходили в тупик?

Леонид мял в задумчивости штанину, и его плеча коснулась рука улыбающегося Виталия.

- Достаточно, Лёня: им такие и нужны, а не мы, хранители заветной старины. 

Тот тяжко вздохнул и взглянул на Алексея, который в ответ смотрел испытующе.

- Ладно... оформим. - Виталий сел на диван, расположившись между коллегой и Алексеем, и начал перебирать документы.

Перед уходом Леонид сказал:

- Им вряд ли нужны металлурги, и если не удастся, то возвращайтесь: мы всегда примем земных братьев и сестёр.

Закрывая дверь, Алексей видел, как они шли пешком к следующему дому и Виталий на ходу проверял наличие нужных форм, то и дело норовя всё уронить.

Боборыкин ушёл в гостиную, которую наполнил тоскливый мелодичный звук. 

Он глянул в сторону источника: по телевизору шёл чёрно-белый древний мультфильм некоего Бертольда Бартоша.

Её начало гласило: 

<<Люди живут и умирают во имя идеи, но сама идея бессмертна. Вы можете преследовать, можете осуждать, можете запрещать, можете приговорить её к смерти, но идея продолжает жить в умах людей. Она повсюду, где неразлучны страдание и борьба. Она появляется где захочет и ведёт свой путь сквозь столетия. Беззаконие трепещет перед ней. Угнетённым она указывает путь к светлому будущему. Проникнувшийся идеей больше не одинок, ибо превыше всего ИДЕЯ>>.

Алексей взял пульт и выключил телевизор.

Захватив ологлоссу из своей комнаты на втором этаже, он направился в эркер и там потревожил игравших Красимира и Глаппа.

- Могу присоединиться?

Оба подозрительно глянули на него, затем Глапп улыбнулся и кивнул, а Красимир весело подпрыгнул и сказал через ологлоссу:

- Конечно! А то эта игра надоела.

Он порылся в куче сумок, в которых сохранял разнообразные диковинки. 

- На троих, на троих… никак не могу найти.


Глапп подошёл и случайно выхватил стопку карт, обвязанных верёвочкой, развязал и отнёс её к столу.
- Я научу играть в ломбер.

    Спустя несколько партий Красимир весьма скоро наловчился в игре и обыгрывал всех, даже искусного в ней Глаппа, в то время как Алексей ещё не разобрался, но постепенно вникал в тонкости, учась на ошибках и спрашивая Глаппа о неясных моментах. 









В ту ночь выдалась бессонница, недолго продолжалась и окончилась мрачным сном.

    Алексей стоял в дубраве и рассматривал даль, когда на тропе появились три путника. Их внешность забылась после пробуждения, но он ясно помнил: первый был стройный и носил одеяние из тёмных жемчужин, в которых отражался свет, и вокруг его головы менялись причудливо геометрические формы. Второй впечатлял силой, крепкостью тела, был одет в звериные шкуры и опоясан бисерами. Третий из-за оскудевших от старости членов медленно шёл в узорчатом наряде из цветов, перлов и фраз, смысл которых ежесекундно менялся.

Алексей вышел к ним.

Эти путники не говорили, однако Боборыкин словно слышал их: они сказали сообщить о них его семье.

    Через старый дом с хлевом он попал в свою квартиру и встретил всех: Дарья, Звягин, Владимир о чём-то разговаривали на кухне; Аталья, Игнатьев, Жылдам и Дмитрий, сидя в гостиной, смотрели телевизор, где показывали только тестовую таблицу цветопередачи да беспрестанно вещал гул. 

Алексей вышел из квартиры. 

В коридоре этажа 5-го дома стояла всеобъятная тишина, а за окнами простиралась мгла.

Он поднялся на восьмой этаж и вошёл через распахнутую дверь в квартиру 48. 

Картину <<Буря>> Джорджоне заменил <<Древний ужас>> Бакста.

    Алексей открыл дверь спальни: полуразрушенная комната находилась в неизмеримо широком и заболоченном, усеянном триггерами и несущемся вдаль поле. У двери лежали два трупа - Саул и Гавриил. Алексей забрал один из бесчисленных триггеров и, переступив порог, оказался вновь снаружи. 

На месте дубравы стояла теперь пустошь, над которой возвышались далёкие горы, а выше - плексус, вращая грузно свои диски.

Путники расположились за столом под единственным живым деревом, остальные или увяли, или обломались от съедающей их гнили.

Алексей положил на стол триггер.

- Твой собственный разум - единственный оракул, данный тебе небом, и ты ответственен не за правильность, а за честность решения, - произнёс первый.

- Человек есть мера всех вещей: существующих - в том, что они существуют, и несуществующих - в том, что они не существуют, - продолжил второй.

- Влечение сердец рождает дружбу, влечение ума - уважение, влечение тел - страсть, и только все три вместе рождают любовь, - закончил третий.

Плексус рокотом гула, смешанного из всех голосов, прошёлся по миру:

- ПЛАНЕТА ЕСТЬ КОЛЫБЕЛЬ РАЗУМА, НО НЕЛЬЗЯ ВЕЧНО ЖИТЬ В КОЛЫБЕЛИ.

Прежде чем Алексей проснулся, он провалился во мрак.