навестить Пять Орехов
— Нет такого, сейчас. — с неудовольствием переводит с местного Джимджар, раньше прочих расстраиваясь отсутствию бесплатной еды.
Хлопая себя по лбу я вспоминаю о Верзе - торгаш был обязан нам жизнью и обещал повидаться именно здесь.
— А, так вы эти - те самые — повторяет Джимджар за стражником, комментируя сказанное слегка разведёнными руками, прежде чем стража расступается. И вот мы уже внутри. И вот мы уже достаточно дуэргары.
По сравнению с прошлым посещением, внутри было неспокойной и людно. Даже в минуты отдыха бородачи слонялись чинно, предпочитая прямые маршруты и прямые углы, создавая очереди и цепочки поблёскивающих лысых макушек. Небольшое преимущество в росте позволяло осматривать зал поверх этих однотипных голов, быстро приметив нашего нового друга, расположившегося за одним из центральных столов. Задачка оказалась простой, так как Верз сам по себе немало отличался от соотечественников: его округлые телеса охватывала зеленоватая туника, а дополнительного веса образу добавлял ярко-зелёный балахон. Дополнительный вес самому дварфу придавала его диета.
— О... это вы! Заждался я вас. Садитесь. Присоединяйтесь — произносит дварф с пыхтением, как если бы неудобный стульчик и сражение с пищей, сами по себе были достаточной физической активностью, достойной одышки.
Несмотря на вежливое приглашение, подсесть к нему за столик было проблематично из-за обилия тарелок с остатками бисквитных крошек и сливочного крема которые свешивались со стола, опасно наползая на края. Сам Верз, словно курица наседка, пыхтел над куском роскошного торта, щедро сдобренного взбитыми сливками. Противоборство это явно продолжалось уже некоторое время и проходило с переменным успехом, но вопреки любым тяготам самоотверженный торговец не собирался уступать.
— Ага, привет, привет. Мы только начали обживаться в городе, а ты, помнится, обещал нам помощь — тактично подмечает Персиваль, нависая над дуэргаром и бросая на пиршество густую тень. Мне практически хочется остановить его - так больно наблюдать как Верз нехотя откладывает ложку, когда речь заходит об обещанной награде. Стул страдальчески скрипит под дуэргаром оттолкнувшимся от столешницы, прежде чем достать до одного из мешочков у пояса.
— Да, конечно. Никто не скажет, что я не помню своих долгов — сипит дварф в зелёном. Звонкий кошель переходит из рук в руки, сменяя владельца, — Я ведь, к тому же, замолвил за вас словечко, когда сюда пришёл этот, рыжий, с усами... — показывает дварф на себе, растопыривая пальцы-бочонки, — ...и готов добавить скидку для своих, если посетите мою алхимическую лавку. Но на этом всё.
Упоминание алхимии выстреливает в мозгу пронзительной мыслью, мирно дремавшей под ворохом свалившихся приключений - мельтешение событий и круговерть невзгод начисто вырвали из сознания имя загадочного Ирвина! На счастье, и его поиски наш собеседник смог упростить. Хотя это уже зависит от точки зрения:
Лавка, в которую нас приглашали находилась к юго-западу от Базара Клинков и называлась не иначе как: “Магические предметы Ирвина и Верза”. Алхимией при ней заведовал именно Верз, в то время как его рабочий партнёр торговал волшебными побрякушками и добывал различные ингредиенты. Несколько дней назад, аккурат перед нашим прибытием, тот обещался найти определённые травы, необходимые для починки голем-котла, но исчез бесследно.
— Это было вопросом времени. — размышляет Верз, в очередной раз не донося до рта огромную ложку лоснящегося крема, — Ирвин повадился ходить за редкими составами к Жёлобу Ладогера. Навар был хорош, но соваться в тоннели к бесноватым дерро? Увольте. Можете сунуться туда, если вам тоже свойственно безумие - он промышлял в западной части. Тамошние пещеры пользуются определённым спросом из-за уникальных растений... да и паутину для дроуских магических вещей он добывал там же, если не ошибаюсь. Но про тоннели вы слышали не от меня, идёт?
Занятный малый. Мы вежливо киваем. К тому моменту, когда лишние тарелки убирают, а кабатчица нехотя принимает у нас заказы, в таверну наконец изволил явиться Пять Орехов. С шиком и шумом он заваливаетяс внутрь, застывая у барной стойки где к нему очень скоро присоединяется мой приятель Персиваль. После короткого обмена любезностями парень виновато машет нам и оба скрываются в более пригодным для приватных разговоров уголке, где табакси принимал нас и в прошлый раз.
Мы завтракаем, запивая недурные кушанья напитком названным чаем, но больше напоминающим отвар из обычной кипячёной травы. Развлекаться остаётся только наблюдением за Тенебрис: получив обещанную ей "мёртвую неразделанную птичку", подозрительно похожую на голубя, хищная особа приоткрывает нагрудную пластину и закидывает добычу внутрь, после чем переключается на Верза. Кажется наличие у дварфа голем-котла, чем бы предмет ни был, несколько увеличило её интерес к алхимику и его продукции, вот только расспрашивает она его при этом исключительно о кислотах и ядах. Чем больше дуэргар отпирается от торговли "отравительскими субстанциями", тем более уверенными и настойчивыми становится расспросы механической кошки. Миски и кружки пустеют, голод сменяется расслабленным спокойствием и тогда я решаюсь рассказать друзьям о видении, которое посетило нас с Тенебрис в крепости Каменной Стражи.
Мысленный фон, объединённый чудодейственными спорами, заполняется рассказами о светлой, во всех отношениях, девушке, с треугольником трёх золотых бусин на лбу. Призыв бороться за наши души с щедрой на подарки скверной врезался в мой рассудок, никак не желая покидать мысленный взор. Будучи рассказчиком талантливым не только от природы, но и по научению, я обвожу взглядом своих товарищей по мере продвижения истории - поглядываю на их реакцию, пускай повествование и остаётся в пространстве мысли. Дабы я не почувствовал себя покинутым и обделённым слушателями, заботливый Персиваль оставил на своём месте железную глыбу, сходство было потрясающее - прочная, рыжеватая и задумчиво-молчаливая она благодарно внимала мне, периодически подмигивая когда покатые грани выхватывали отблески ближайшей жаровни.
— Найди себе собственный рудный камень и пялься на него — ментально бормочет Тенебрис, искоса поглядывая в мою сторону, — а эту крошку я планирую превратить в копию драконьего яйца. Подсунем его этим мерзким и коварным Стражам Пламени... ну или скинем каким-нибудь преследователям, на худой конец, когда таковые вновь возникнут, а сами убежим.
Я невольно восхитился коварству хвостатой. С возвращением Персиваля количество возможных планов с подменой идёт уже на десятки - выясняется, что некий рыжий табакси, а вернее его могущественный покровитель, тоже готовы отсыпать немалую груду золота за драконье яйцо. Сам парень вдоволь накормил нашего усатого знакомца слухами, байками и некоторыми подробностями путешествия, скорее интуитивно чувствуя как информация становится разменной монетой. В прочем, вряд ли он сам назвал бы это хоть какой-то платой - табакси пообещал найти сведения о Агате, сестре Персиваля. Вдоволь насытившись едой, россказнями и слухами, наша группа намеревается было заплатить за обед, но и здесь Пять Орехов уже подсуетился. Джимджар убирает ноги со стола, выплёвывает косточку на тарелку и широко ухмыляется. Наш путь лежит на юг.
Покидаем таверну мы всего девять или десять сверлящих взглядов спустя, оставляя местных их уединённому угрюмому отдыху. Далее идёт верёвочный мост с гладкими тёмными досками, прибрежный камень, серые стальные плиты дорог, матовые и чистые. Суровая статуя дуэргара на рынке провожает путников взором безжизненных глаз, красноречиво напоминая о слежке - район Тёмного Озера понемногу становился привычным, а вот родным обращаться отказывался. Расталкивая группу орков, устроивших увлечённый галдёж прямо посреди улочки, мы подбираемся к алхимической лавке, но тут меня отвлекает мрачный тип.
Лицо подземного дварфа плохо читалось под капюшоном, тяжёлый плащ маскировал приземистую фигуру, но руки были на виду. Никакого оружия. Споровая связь выветрилась, как назло, и мне приходится подавать сигналы друзьям при помощи жестов - "Погодите. Одно мгновение. Всё будет в порядке.", — пока дуэргар пытается отвести меня в подворотню.
О том, чем обычно подобное заканчивается думать не хотелось, но привычка эффектно взмахивать ногой в нужный момент у меня имелась. Держится дварф очень странно, если не сказать подозрительно. По мере следования за ним во мне действительно растут мрачные предчувствия и умирает надежда на чудо. Когда незнакомец заворачивает за угол, я уже окончательно уверен, что это никакой не волшебный торговец выбравший из толпы очаровательного Джар’Ру - единственного проходимца на всём Базаре Клинков достойного приобрести товары мистические и могущественные. Вот уж дудки. Осторожно огибая стенку я упираюсь в светящееся лезвие кинжала сотканного из чистой энергии.
— Отдай Осколок! — требует голос из под капюшона, напоминающей прикосновение зубьев ржавой пилы к чересчур крепкому полену.
— Гм, значит обниматься не будем, да?
Остроумный ответ приходит сам собой, но оппонент не в духе даже для подобия переговоров - он взмахивает клинком, лезвие устремляется к моему лицу. Чуждая воля давлеет надо мной, будто бы какая-то невидимая ниточка сорвалась с острия и пронзила мой рассудок, принуждая пройти дальше в подворотню, удаляясь от друзей. Несколько раз я нервно моргаю и обнаруживаю себя между стеной и убийцей. Дуэргар тянется и начинает срывать с меня рюкзак, но совершает очевидную ошибку, оставляя без внимания остального Джар'Ру. Чуть только потустороннее воздействие выветривается, я отталкиваю его, упёршись ногой в нижнюю часть корпуса, как в сердцах отпихивают табуретку или пуфик, а после пригибаюсь и с ухмылкой заглядываю в его злобную рожу. Раньше, чем мерзавец успел бы
