сказать “Извини путник, я был неправ и действовал так нагло сражённый твоей красотой”, я стремглав бросаюсь в сторону рынка, оставляя дуэргара глотать пыль и беседовать с пустотой.
Ветер свистит в ушах, мои резвые ноги преодолевают полсотни метров за какие-то секунды, прежде чем приходится резко остановиться, иначе я снёс бы собой Тенебрис - воровато выставив перед собой лапы та кралась следом. Пригнувшись, автоматон являл зрелище одновременно незаметное и бросающееся в глаза - эффект поразительный, напрочь выветривающий мысли о погоне... которая не происходит. Лучезарно улыбаясь и пряча дрожащие пальцы в карманы, я иду навстречу спутнице.
— Чудной городишко. Кажется меня пытался домогаться один из местных, гляди - чуть лямку рюкзака не порвал!
Через миг мы присоединяемся к остальным в “Волшебных предметах Ирвина и Верза”.
Шум улицы стихает, уступая место переливчатому бульканью колдовских снадобий. Зачарованные лампады заполняли ровным белёсым свечением тщательно организованное пространство похожее на коридор. По обе стороны нас охватывают барьеры прилавков, преграждая путь к полкам и стеллажам уносящимся вперёд вдоль стен, теряясь в глубине. Пространство по правую руку, очевидно. принадлежало незадачливому Ирвину - металлические шторки глухо находили одна на другую, не позволяя увидеть какими интересностями торговал искатель магических ингредиентов. По другую сторону нас уже приветствовал Верз. Вернее, он бы обязательно сделал это, если бы не был занят весьма нетривиальной задачей.
Вытянувшись и частично опадая круглыми телесами на шкафчик, дуэргар старательно тянулся, намереваясь поставить на верхнюю полку флакон с бурлящей белёсой субстанцией, вот только внимание его было полностью приковано к конфете, зажатой в другой руке. Медленно вращая широкими пальцами сладкоежка пытался раздвинуть складки пергаментной бумаги, поднося содержимое к лицу, всё ближе, по мере того как на свет проступала шоколадная поверхность. Трюк был не особо изящным и не слишком акробатическим, но то вдохновение с которым наш новый знакомый тянулся к сладкому безусловно подкупало. То был один из случаев, когда концентрация на одном единственном действии могла существенно сэкономить время и силы, вот только... разве можно было бы назвать это жизнью, лишись она подобных чувственных глупостей? Не всем достаётся высеченный в камне свод правил Персиваля, нерушимый альтруизм Аханы или идеально выверенное движение Тенебрис, бесшумное и высоко-эффективное. И не всем движение Тенебрис достаётся настолько буквально, как этому бедному алхимику в следующую секунду.
Справившись со своей нетривиальной задачей дварф развернулся к нам. Глаза его при этом округлились, ведь пластичное механическое создание к тому моменту восседало на прилавке, встав на четвереньки. Вытянувшись и переползая через добротную столешницу, даже не скрипнувшую под гостьей, автоматон заглядывалась на голем-котёл бездействовавший в углу. Предмет напоминал мне странную помесь посуды и ростовой куклы. Крупный чернёный сосуд восседал на стуле - нечто, вроде чугунка, но более круглое - его гибкие металлические конечности безвольно свисали по обе стороны, вызывая... то было даже не разочарование, а лёгкая, понимающая грусть. В правой драматично застыл недонесённый до тела половник. Голем-котёл выглядел как работяга после тройной смены, что впервые получил возможность продохнуть, присел на табурет да там и застыл, лишённый живительной искры.
— О... я видела такую штучку в башне учителя. Невероятно редкая штучка. Он помогает делать зелья, какие в обычном котле ну никак не сваришь. По мере использования они даже вступают в своеобразный симбиоз со снадобьями, а так же ингредиентами, преумножая их свойства и вбирая часть магической силы в себя. Учитель рассказывал о редких экземплярах обретших сознание, одухотворённых, защищающих обладателя. — Тенебрис отрывала взгляд от чудесного предмета, только чтобы удостовериться, что мы внимательно её слушаем, — Это очень удобно, учитывая их прочность и устойчивость к разного рода субстанциям и перепадам температур. Даже если не дотянется рукой - окатит врага раскалённым содержимым!
— Что... что оно делает! Уберите! Уберите это немедленно! Кыш! Брысь! — низким от испуга голосом сопит Верз, пытаясь отпугнуть незваную гостью, но не решаясь приблизиться к ней.
Вопреки перепуганным окликам и взмахам, Тенебрис находилась уже по ту сторону, жадно вытягивая лапы к голем-котлу, с энтузиазмом домашней кошки, заметившей рыбий хвост, свисающий с края стола. Она не просто игнорировала, а нагло заглушала все причитания хозяина лавки, возмущение автоматона звенело сталью:
— Он Не Двигается! Почему Он Не Двигается?!
Зрелище было уморительным, вот только Верз мою точку зрения явно не разделял, становясь всё более пунцовым. Его рассерженное лицо болезненно контрастировало с цветом одежд, пока мы с Аханой наперебой объясняли ему насколько умна и мастеровита наша спутница. Не рискуя столь скоро лишиться и нового друга и скидки на зелья, я тороплюсь вперёд и затаскиваю Тенебрис обратно к остальным, пока водяная жрица упражняется в красноречии.
— П-простите, п-просто... наша подруга она... она очень талантливая мастерица и ей болезненно глядеть на сломанную вещь, только и всего. Вы, как творец должны её понять. Я всего лишь жрица и ничегошеньки в подобном не понимаю... Но мне тоже невыносимо горько видеть больных и раненых!
Наши долгие странствия вообще очень способствовали развитию таланта рассказывать истории. Верз бессильно взмахивает рукой, Тенебрис выворачивается из моей хватки. Бурный энтузиазм в один прыжок перекидывает худую фигурку обратно на ту сторону.
— Т-только, это! Пусть... пусть будет аккуратна! — хрипит Верз, утирая пот ото лба прежде чем побороть стресс при помощи очередной конфеты. В прочем, обстоятельных подход и тонкие манипуляции латунных пальцев вскоре успокаивают дварфа окончательно - как её спутники мы готовы были обвинять Тенебрис во всём кроме нерадивости.
— Какая редкая штучка... жаль его создатель допустил критический деффект. Этому голем-котлу требуется постоянная подпитка, иначе он засыпает.
— Всё так — недовольно бормочет алхимик, — потому-то я и поддался на уговоры Ирвина! Только он знал где достать подходящие травы и как привести железяку в чувство...
Кажется, наша группа и без того слишком долго избегала знакомства с Жёлобом Ладогера - мы решаем найти Ирвина или по крайней мере поискать и его тоже, равно как травы для котла, неуловимого дерро в радужных одеяниях, заговорщиков, убийц, драконьи яйца… было бы и в правду славно обнаружить всё в одном месте - ковырнуть пещерную стенку и обнаружить их сваленными в дожидающуюся нас горку. Закупившись зельями и алхимическими ингридиентами на последние деньги мы окончательно исчерпали предлоги оставаться в районе Тёмного Озера. Дела не ждут.
Благодаря стражникам путь до Разлома дался нам быстро и без ненужных столкновений, если соударения и были, так это наши провожатые врезались в прохожих подобно невидимому щиту. Единственной примечательной встречей оказался загадочный дуэргар, надменного вида.
— Полагаю, столь значительную персону представлять не имеет смысла... — произнёс он высокомерно, перекидывая через плечо замызганный плащ.
— Привествую тебя. Меня зовут Джар'Ра, это мои спутники, и раз уж мы назвали себя, прошу снизойти до нас и соблюсти приличия.
— Что ж... так и быть... Величайте меня Глубинным Королём Хоргаром Стилшедоу! — возвестил хриплый голос, — Вы путники издалека должно быть и не подозреваете, но в сердце города, одержимый демоническим безумием, скрывается зловредный змей - напасть и отрава для честного люда! И только вы, славные герои, сможете расправиться с чудовищной напастью! Велением судьбы, у меня нет иного выхода - Я приказываю вам - идите и убейте ужасного дракона!
Напряжённо оценивая обряженного в рубище монарха, я придерживаю за плечо доверчивую Ахану, пока она не бухнулась на колени - из невидимости до нас уже доносятся сдавленные смешки и если они были адресованы мне, то хотелось бы, чтобы так оно и оставалось. Язвительное замечание вертится на языке, но Персиваль справляется с ситуацией куда лучше:
— О милостивый король, просим простить нашу нерасторопность и обещаем внять вашему царственному гласу и свести со свету супостата при первой же возможности, не извольте переживать. — выступая вперёд отважный рыцарь звучит торжественно, благодаря чему довольный король убирается прочь, на прощание вознаградив нас ещё одним взмахом грязного плаща. Не буду кривить душой, даже столь причудливые и отстранённые события подкармливали меня крохотными намёками и подробностями жизни Греклстью. Вполне естественная реакция стражников на произошедшее, их размеренное сопение и вздохи облегчения когда мы уходили из под надзора, спускаясь в Жёлоб Ладогера выдавали в невидимых угнетателях обычных служак, подверженных усталости, стрессам и даже радости от досрочно окончившейся смены. В пору помахать им ручкой на прощание, но мы ещё не так хорошо знакомы - придумают ещё себе чего, как тот, в подворотне.
Дальнейший путь оказывается лёгким и на удивление коротким, оканчиваясь у довольно крутой лестницы опрокидывающейся вниз, в темноту. Мы устремляемся к западной части расселины. Позади вздымается сетчатый забор, разлучающий жителей разных частей Разлома, а впереди брезжил плохонький свет множества маленьких жилищ. Однообразные домишки липнут друг к другу, наползая один на другой, сливаются в сплошное нагромождение дверей и окошек, причудливое, но отталкивающее. В голове кувыркаются мысли о безумии, которое приписывали всему роду дерро - живи я в подобных условиях, - тоже рано или поздно слетел бы с катушек... аккурат после
