улыбался, согласно кивал головой, радостно потирал руки.
А Крутиков продолжал рассказ:
–Вовремя не ушёл Леонид Ильич на заслуженный отдых, болел, превратился в малого дитяти, а в это время к власти рвались либералы….
– Мало мы их сажали, – угрюмо заметил Лаврентий Павлович.
– На некоторое время удалось их остановить: после смерти Брежнева государство возглавил Председатель Комитета госбезопасности Юрий Андропов – но он вскоре умер.
– Отравили, сучьи дети, – сквозь зубы зло процедил Берия.
И тут Крутикову показалось, что он увидел истинное лицо своего визави – злое, даже яростное и беспощадное к врагам, реальным и мнимым.
–Ну, а дальше, – торопил Берия.
– А дальше пришёл к власти либерал Михаил Горбачёв, первый и единственный президент СССР, и началась так называемая перестройка: гласность, вседозволенность, массовые протесты народа, наступление капитала. В страну хлынули иностранцы, и он зачастил в Европу, как за ярлыком на княжение. Вывел оттуда все наши войска, объединил Германию.
В Союзе начался парад суверенитетов.
В 1991 году первым президентом РСФСР избран прозападный политик Борис Николаевич Ельцин. Он подписал указ о прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР. В декабре 1991 года Борис Ельцин подписал Беловежское соглашение глав Белоруссии, России и Украины о ликвидации СССР. Их поддержали остальные руководители республик. На месте СССР образовалось пятнадцать самостоятельных государств. И начался дикий капитализм. Коррупция, бандитизм, жуткая инфляция, задержка зарплаты, забастовки, обнищание народа. Начала действовать новая Конституция, написанная американцами. Сотни западных советников – экономистов, политиков приехали нас учить. Армия была развалена. Ушли изо всех стран, которые нам доверяли и развивались по нашему пути. Дошло до прямого предательства. Запад бомбил Социалистическую Югославию, а мы пальцем не пошевелили.
Далеко за полночь длился рассказ журналиста о «лихих» девяностых. Берия слушал, сурово сдвинув брови, время от времени делал записи и пометки в блокноте, а Максим думал: «Зря это всё. Ничегошеньки ты уже не сделаешь. Самому в живых осталось ходить-то несколько месяцев».
Лаврентий Павлович под впечатлением от услышанного нервно задёргался и позвонил своему заместителю:
– Немедленно взять – приказал он, глядя в блокнот, – всех Горбачёвых, – Ставропольский край, станица Раздольная, и студента строительного факультета Уральского политехнического института Бориса Николаевича Ельцина, и ко мне.
– А вы продолжайте, продолжайте, товарищ Крутиков.
Максим перешёл к рассказу о Российской Федерации в двадцать первом веке. Он заметил, как посветлело его лицо, когда журналист сказал, что новым лидером России стал бывший сотрудник органов Госбезопасности Владимир Путин.
– Бывших чекистов не бывает, – подвёл он черту.
Уже начало светать, когда Максим закончил своё повествование. Берия поблагодарил его, потом пронзительно глянул журналисту в глаза и ещё раз спросил:
– Так как вы сюда попали?
Максим пожал плечами, не зная, что сказать.
– А вернуться в своё время вы можете? – поинтересовался нарком.
– Наверное, смогу.
– Как-то неуверенно вы ответили, товарищ журналист. Попробуйте. Ведь вы понимаете, что если не исчезнете в этом времени, я буду вынужден вас арестовать?
– Понимаю, – до Максима дошло, что завтра для него может и не наступить.
– Лучше бы у вас получилось, – пожелал Берия. – Прощайте.
Он поднял трубку телефона
– Идите, идите! – торопливо проговорил он, набирая номер.
Крутиков сначала пошёл быстрыми шагами, а потом и побежал по коридору, через гостиную…. Забыл фотокамеру, но возвращаться не стал.
– Уф, – вздохнул он, закрыв дверь. И удивился, – Что это на двери? Какая-то архаика!? Позолоченный герб СССР и надпись:
«Филиал «Государственного музея исторической памяти». Дача Л.П.Берии».
Аллея аккуратно расчищена. Вдоль неё – мраморные вазы для цветов. Занесённый снегом фонтан со скульптурами…. Входные ворота распахнуты, возле них оригинальная остановка общественного транспорта…. Всего этого не было!
Вскоре подошёл и автобус, а может быть и не автобус. Вместо колёс у него были какие-то надутые подушки. Мелодичный женский голос пригласил войти внутрь и занять любое место. Крутиков вошёл и обнаружил, что кроме него в автобусе никого нет, даже водителя. Это интересно. Тот же голос поинтересовался конечной точкой маршрута.
– Баррикадная, – пробормотал изумлённый журналист.
Автобус незаметно тронулся, мягко набирая скорость. Максим пытался разглядеть за окном знакомые места, но сквозь утреннюю полумглу проглядывали только силуэты зданий и заснеженных деревьев. Так же мягко автобус остановился, и тот же голос объявил: «Баррикадная».
Крутиков вышел на своей остановке и сразу же увидел на доме огромную растяжку: «Навстречу IIIVI съезду КПСС с новыми трудовыми победами!» Его подозрения перешли в уверенность – Советский Союз жив! Берия всё же успел принять необходимые меры для его сохранения.
Так же, как в детстве, на углу стоял киоск «Союзпечати». На витрине – газеты «Правда», «Советская Россия», «Советский спорт»….
Максим вошёл в свой двор. Чистота идеальная: ни грязных баков с мусором, ни беспорядочной парковки автомобилей – только ярко выкрашенная детская площадка, да укрытые снегом клумбы. Из подъезда вышел одноклассник и сосед Петька Дзауров со счастливым лицом.
– Привет, Петя, – поздоровался Максим, – что ты так светишься?
– Привет, Макс! На выходные с женой и детьми на Марс летали. Красота! Зарядились энергией и настроением на месяц.
Крутиков даже и не удивился, он был готов теперь любое чудо принять, только сказал:
– А я хочу в Европу слетать.
– А что там ты забыл? Нищета, голод, безлюдье – одним словом, помойка.
– Тогда в Америку.
– Ты что с Луны свалился? – рассмеялся он.
– Ну, можно и так сказать, – пробормотал Крутиков.
– Ты же знаешь, что нет Америки. Небольшой остров с последним на земле племенем американских индейцев.
С теплом души и восхищением, Роза